Помнишь, как ты впервые взялся за руль? Это была как запыльный носок, но смертельная привычка — ездить. Адреналин лез по штатному порядку и хотелось, чтобы завтра пришло побыстрее. Тогда ты верил, что работа руля полна романтики и приключений: свободу и дорогу — всего лишь с тебя и до того места. Но вдруг оказалось, что от истин не так много....
Ну там, слово за слово… Вытащил он меня из «Террариума».
— А они что?
— Кто?
— Ну, «Террариум» этот твой?
— Нет их больше. Не существуют в природе, — криво ухмыльнулась Гюрза. — Во всём Мешке человек пять осталось, кто помнит об их существовании. Гадюка, Метла, я да ты с Мостом. Выходит, уже четверо."
"Девушка вновь наполнила шот и тут же махнула. Пришлось отобрать у неё бутылку, чтобы она не сползла под стойку раньше меня. Вообще, я очень надеялся на горячую сковородку, которую всё никак не подавали. Еда должна была смягчить алкогольный удар, но Гюрза была чётко настроена превратиться в улитку.
— Уверен, что хочешь лечить перелом челюсти за бутылку? — Она уставилась на меня осоловевшим взглядом.
— Господи, да пей, сколько влезет. — Я вернул ей ёмкость.
— От эт пральна, — кивнула она и накатила очередную порцию алкоголя. — За тебя, Мост, пусть сам дьявол обосрётся от страха, когда твоя душа спустится в ад!
— Уже не первый раз слышу про Гадюку. Кто она? — вернулся я к разговору.
— Какая разница? Такая же, как я, теперь уже вольнонаёмная.
— О нём вроде тоже Мост упоминал.
— Отбитый на всю голову, — пожала плечами Гюрза. — Сейчас в одного пытается свой форт построить.
— А так разве можно?
— А то, если у тебя пулемёт с бесконечными патронами и чит на очки здоровья.
— Ты ведь шутишь сейчас?
— Руль, ну ты сам-то как думаешь?
— Да хрен вас знает, с этим вашим Мешком. Может, здесь и такое встречается.
— Это да, дерьма здесь всякого хватает…
Наконец перед нами поставили шкворчащие сковородки. Аромат от них исходил просто потрясающий. Рядом лежал огромный ломоть хлеба, которым так прекрасно подбирать расплавленный жирок со дна. У меня разве что слюни в неё не капали, пока я накалывал вилкой картошку. Гюрза на еду даже не взглянула.
— Если не будешь жрать, я у тебя бухло отберу.
— А справишься? — с вызовом спросила она.
— Даже не сомневайся, — самоуверенно заявил я. — Жри давай!
— Ладно, — вздохнула она и, подхватив вилку, принялась вяло ковыряться в блюде.
Как я и надеялся, после еды Гюрза слегка протрезвела. А вот ей этот момент как раз не понравился, и она тут же принялась его исправлять. Я едва за ней поспевал, чтобы не бросать в одиночном заплыве. Разговор уже несколько раз сменил тему, но пить мы продолжали не чокаясь, не забывая каждый раз поминать павшего товарища. В какой-то момент она отошла в уборную и я остался на охране остатков пойла.
