Помнишь, как ты впервые взялся за руль? Это была как запыльный носок, но смертельная привычка — ездить. Адреналин лез по штатному порядку и хотелось, чтобы завтра пришло побыстрее. Тогда ты верил, что работа руля полна романтики и приключений: свободу и дорогу — всего лишь с тебя и до того места. Но вдруг оказалось, что от истин не так много....
К тому же дорожащие прибыльной профессией, а потому вынужденные вежливо разговаривать даже с кончеными ублюдками."
"Эти парни (в смысле дружинники) были способны на многое. Некая грусть и толика усталости читались в их отдающих лёгким безумием глазах. Я встречал много людей, прошедших войну, и все они смотрели точно так же. Взгляд повидавшего множество смертей человека невозможно спутать ни с каким другим. И обвинив меня в убийстве, думаю, они сразу поняли, что я этого не делал. После такого люди меняются навсегда. Уверен, что меня это тоже затронет, ведь этот мир заполнен смертью до самого края.
Ну правильно, а за его пределами можно творить всё что заблагорассудится. Никто не побежит проверять. Да и кому это нужно, если тело погибшего сожрут в течение часа. Но вот за стенами ситуация меняется в корне. Потому как из всех кровожадных тварей, населяющих данный мир, здесь обитает только человек. А за убийство себе подобного наказывали во все времена.
— Так что всё, Денис Голо́вин, можешь прощаться с жизнью, — пробормотал я вслух.
— Чё? — тут же обернулся ко мне один из конвоиров.
— А кого хоть убили? — задал я совершенно другой вопрос.
— Разговорчики, — буркнул второй, что шёл позади, и ткнул меня стволом автомата в спину.
— Мужики, да вам сложно ответить, что ли?
— Щас тебе всё объяснят, — добавил он. — Двигай молча, если не хочешь зубы заново отращивать.
Похоже, лучше не спорить. Нет, я не боюсь драки, но и получать по щам особым желанием не горю. Тем более что в рамках форта идти оказалось не так уж далеко, а значит, и ответы я получу очень скоро.
Меня завели в один из бывших цехов, который давно перепланировали под другие нужды. Эта часть была чем-то вроде отделения полиции, ну или в данном случае — дружины. Затолкав меня в обезьянник, провожатые тут же вышли на улицу, а мной занялся дежурный. Ну как занялся… бросил косой взгляд и, завалив ноги на стол, продолжил читать какую-то книгу.
— Простите… — решил я выяснить свою дальнейшую судьбу, но был резко перебит.
— Ещё хоть один звук от тебя услышу, челюсть в двух местах сломаю.
Я молча кивнул и уселся на узкую лавочку. Мало того, она была прикручена прямо к стенке, так ещё и располагалась на десять сантиметров выше, чем полагалось для удобной сидячей позы. Наверняка специально. Я попытался на неё прилечь, но меня хватило минут на десять.
