В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Если бы он был достаточно наглым и обладал высокой уверенностью в себе, то мог бы компенсировать недостаток ума широкой душой, умением находить общий язык практически с кем угодно, а также своей превосходной физической формой. Но, увы, таланты моего брата пока ещё не нашли подходящего применения…
— «Как дела?» — возмутился Вадик, вскочив со стула. — Ты сейчас в натуре спрашиваешь, как у меня дела? Спроси лучше, как обстоят дела у тебя!
— А что, всё плохо?
— Да! Ещё бы! Ты прошёл через реанимацию, а затем пролежал в отключке почти шесть дней! Своей тушей ты умудрился разбить лобаш двух-с-половиной-тонной бэхи!
— Это каким же образом? Они же крепкие как…
— А мне откуда знать⁈ Это важно⁈
Вадик сделал паузу, перевёл дух, а затем продолжил:
— У тебя сломано несколько рёбер и одно раздроблено, а всё тело представляет из себя один огромный ушиб.
— Осколки… стекла? — осторожно переспросил я и тут уже поморщился от нового наплыва боли в груди.
Вадик заметно помрачнел, а затем пододвинул стул поближе ко мне и вновь на него уселся.
— Врачи вытащили все осколки, какие смогли, но, как я понял, самые мелкие вонзились в стенки лёгких и, возможно, в другие части твоей груди. Эти осколки необходимо извлечь. Вот только для этого нужно провести серьёзную операцию, за которую в Москве могут взяться лишь три топовых хирурга.
— И, полагаю, стоит она баснословных денег? — сухо предположил я.
— Стоит она терпимо, но проблема в том, что один из хирургов в отпуске за границей, а у двоих других очередь на недели вперёд. Я разузнал всё, что мог, и, конечно же, место в начале очереди купить можно… но вот оно уже стоит… примерно как трёшка в центре, — голос брата дрогнул, и последующие слова он выдавливал из себя уже с большим трудом. — В общем… я собрал все свои сбережения… а ещё обратился к нашим друзьям… и к отцу…
— Кто-то откликнулся?
— Нет…
Ясно.
