В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Врачи сказали, что твоё состояние относительно стабильно, но если сейчас их позвать, то тебе захотят провести множество обследований.
— Ясно. Это действительно подождёт.
Моя ситуация казалась… патовой. Я выжил, что не могло меня не радовать, но теперь нахожусь в состоянии, при котором теоретически могу в любой момент склеить ласты. Операцию в обозримом будущем не сделать, а без неё я могу не восстановиться вовсе. Да, такие проблемы больничными не покрыть… Говоря иными словами, сейчас я представляю из себя балласт, который ещё ни на кого не спихнули.
— И что теперь? — задал я глупый и весьма неосторожный риторический вопрос. К моей неожиданности, Вадик сумел дать на него заранее готовый ответ.
— Я тут искал способы тебе помочь и прошерстил много всяких сайтов.
— Ну да, слышал. Слухи. Ты ведь знаешь, я в такую бредятину не очень-то верю.
— Знаю, вот только… Ну… Короче, я нашёл пару людей, которые убедили меня в реальности этих слухов.
— Да неужели. Если они не окажутся пистолетом и пулей, я серьёзно разочаруюсь.
— Да погоди ты разочаровываться! Сперва хотя бы взгляни на них.
С этими словами брат вытащил откуда-то из-под моей кровати свой рюкзак и зарылся внутрь него, а затем выудил два тряпичных свёртка. В одном оказался какой-то яркий голубой камешек, переплетённый четырьмя узкими металлическими пластинами, а во втором… арбалетный болт? Точно.
— И что это такое? — поинтересовался я, вопросительно выгнув одну бровь.
— Артефакты.
— «Артефакты»? И где именно ты раздобыл эти «артефакты»?
Вадик ответил тихим голосом, в котором отчётливо читалась призрачная надежда на то, что я его попросту не расслышу.
