Сделаешь несколько шагов – и на каждом сапоге килограмма по три размокшей земли. Приходилось останавливаться и стряхивать их. Комки грязи летели во все стороны, вызывая и смех, и проклятия. Двигались к поселению с трех сторон, кроме речной, и, так сказать, подраккарно – каждый экипаж плотной группой во главе со своим конунгом. Никаких криков, призывов. Дело привычное, чего орать понапрасну?! Возле рва остановились, начали налаживать мостки. Сверху, из-за частокола, полетели камни. Если и попадали, особого вреда не наносили.
Видимо, защитники Люнденвика нервничали от страха, поэтому бестолку расходовали боеприпасы.
Я сместился влево, оказавшись между двумя отрядами. Теперь враги, которые будут отражать нападение моих однодраккарников, стояли правым боком ко мне, из-за чего им будет труднее закрываться щитом от моих стрел. Мое поведение, наверное, было, скажем так, непривычным. Несколько воинов посмотрели на меня с недоумением, заподозрив в трусости. Я не стал объяснять, оправдываться.
Вслед за Хасколдом, который держал над головой круглый щит, сверху черный с белыми рунами, словно нацарапанными куриной лапой, через ров переправились две тройки, несущие лестницы – бревна с вколоченными в пазы перекладинами. В наступавших сразу полетели камни, сбив двух воинов с ног, причем одному в шапке из волчьей шкуры вместо шлема досталось серьезно. Довольно увесистая, овальная каменюка попала ему в голову, и викинг, потеряв шапку, скатился в ров. В этот момент я и вступил в дело.
Защитники поселения так увлеклись метанием камней, что слишком поздно замечали летящие в них стрелы. С такого близкого расстояния я прошибал и железные шлемы, и доспехи самого разного типа, в основном кожаные, и щиты, если ими успевали закрыться. За несколько минут я расчистил пространство по ту сторону частокола перед двумя нашими лестницами, убив десятка два люнденвичан, благодаря чему Хасколд и его подчиненные без проблем поднялись туда. Затем помог нашим соседям справа, а потом и слева.
Вряд ли можно будет подсчитать, кто сколько врагов одолел, но уверен, что мой вклад в победу будет самым внушительным.
Ступеньки были испачканы грязью, скользкие. У меня с гуннской эпохи выработалось неприязнь к карабканью по лестницам, тем более, по таким вот. И за мной никто не лез, так что лететь придется до земли. Пару раз чуть не сорвался, в последний момент чудом схватившись за перекладину ниже.
