Если придется штурмовать еще что-нибудь, моя меткая стрельба пригодится. При всей отмороженности, базирующейся на уверенности, что после смерти попадут в Валгаллу, погибать вот прямо сейчас, когда и на земле хорошо – жратвы, вина и баб вволю! – не хотелось ни одному викингу.
Монастырь находился в лесу на невысоком холме. Дорога к нему была наезженная, что говорило о греховной жизни саксов в этом районе, иначе бы не в чем было каяться. Это был комплекс длинных деревянных зданий высотой метра четыре, соединенных торцами под углом, из-за чего образовывали кривой пятиугольник.
Внешние стены домов были глухие. В центре высилась деревянная башня высотой метров семь, которая в первую очередь была скрипторием, а во вторую – сторожевой. В одном месте, к которому подходила дорога, между домами был разрыв, и там находились ворота, по обеим сторонам которых были деревянные барельефы с изображением распятого Христа, ноги которого скрещены и прибиты одним гвоздем. По мнению резчика, мученик был довольно крепким мужиком с округлой бородой, как сейчас ходят саксы.
Кстати, крест христиане позаимствовали, скорее всего, у халдеев, а те у ассирийцев или напрямую у египтян, у которых, как я помню, обозначал вечную жизнь, потому что жрецы деревянным инструментом такой формы измеряли глубину Нила и предсказывали время разлива, обеспечивавшего существование подданных фараона. Это был и один из символов Одина, поэтому скандинавы сперва принимали христианских миссионеров за хитрых проповедников культа бога войны.
Выбить ворота тараном не составило бы особого труда, но на это ушло бы время, и монахи могли спрятать самое ценное. Ищи потом. Я посоветовал отправить вместе с монахом арбу, запряженную двумя волами и якобы нагруженную товарами, а на самом деле спрятать в ней несколько воинов. Эдакий викингский конь. Монах должен был сказать, что прятался в лесу, а когда вышел на дорогу, обнаружил арбу и убитых ее хозяев. Морские разбойники почему-то не заинтересовались этой добычей, а он решил, что не пропадать же добру.
- Если все сделаешь, как надо, останешься жив. Всех остальных мы убьем, и никто не узнает, что ты помог нам, - пообещал я. – Может быть, станешь настоятелем монастыря.
- Это вряд ли: знатностью не вышел, - с горечью в голосе молвил он.
- Или ключник, - предположил я.
- Дай бог, - произнес монах и трижды перекрестился.
У кого какая мечта. Не знаю, за что именно я бы согласился погубить своих собратьев, даже если бы ненавидел их.
