Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Разнылась, типа, кацапы, я к вам ехать не хочу… Самое херовое, что у нас бабки в карманах столбом стояли, а толку никакого…
Увидев «шестисотый» «Мерседес», въезжающий во двор, все четверо дружно побросали окурки и застыли в почтительном ожидании.
Из машины вышел Юрий Лабунов, а за ним его личный телохранитель Ремез. Оба хмурые.
– Чего торчите посреди двора как гвозди в жопе?! Не засветились еще?! Пошли наверх!
Они вошли в подъезд, на лифте поднялись в квартиру Лабунова. Здесь шеф, который уже знал о выполнении заданий в Барселоне и в Вене, учинил своим бойцам подробный допрос. Те рассказывали обо всем: как добрались до места, как останавливались в отелях, как связывались с людьми, которые помогали выполнить задание, как выходили на клиентов, как уходили, не было ли «хвоста», как возвращались домой. Судя по рассказам бойцов, все было отработанно профессионально, никто ни на шаг не отступил от заранее разработанных планов. Именно этого и добивался Юрий Лабунов – беспрекословного подчинения, безусловно точного выполнения его распоряжений.
Откуда ему было знать, что бойцы врут, не моргнув глазом? Для них главное, что они выполнили задание: съездили, нашли клиентов, отработали их и благополучно вернулись домой. А то, что на самом деле некоторые отклонения от планов были, об этом шефу знать вовсе не обязательно, так же, как и о деньгах, которые им отдал перед своей смертью Бичико."
"В последнее время лабуновские бойцы чувствовали себя обделенными. Шеф, постоянно повышая требования к качеству исполняемой работы, даже и не думал соответственным образом повысить гонорары.
О том, как проводили время, сделав работу, они тоже умолчали: на такой отдых шеф разрешения не давал. Согласно установке, полученной перед вылетом в Барселону и в Вену, после выполнения задания они должны были до самого отлета сидеть тихо и смирно, не привлекая к себе внимания.
Кто же согласится с таким условием? Разве это по-русски?
Лабунов, кажется, ничего не заподозрил или, по крайней мере, делал вид, что полностью доверяет своим бойцам. Но удовлетворения на его лице по-прежнему не было. Он мрачно расхаживал по комнате, смотрел в окно на заснеженную улицу, на низкие сизые облака, нависшие над городом.
Подчиненные терпеливо ждали, хотя причины молчания были им непонятны – ведь операция, судя по всему, успешно завершена.
– Собирался дать вам передохнуть, – сказал странным глухим голосом Юрий Лабунов, – но ничего не выйдет. Снова придется работать.
