Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Гужуют, суки, – прошипел Мельник, который шел вторым. – Мыться пришли… Счас кровищей своей умоются!..
– А что со шкурами делать? – раздался у него над ухом напряженный шепот Сливы. – Тоже мочить?..
– Заткнись, – цыкнул на него Мельник. – Хочешь, чтоб нас потом это шкурье ментам с потрохами сдало? Мочи все, что шевелится!
Самсон, подняв пистолет вверх и почти прижавшись лицом к стенке у подножия лестницы, осторожно выглянул наружу.
В нескольких метрах от него, из распахнутой двери выскочила мокрая длинноволосая телка, следом, хватая телку за ягодицу, выбежал распаренный бугай.
Самсон отдернулся и застыл.
– Ты че? – вытаращился на него Мельник.
– Ниче.
Когда он снова выглянул в коридор, там было пусто.
– Ну, бля, с богом, – прошептал Самсон и, держа пистолет в вытянутой руке, побежал вперед по коридору.
Остановившись перед распахнутой дверью в гостиную, он выстрелил в ближайшее голое тело. Это оказалась та самая проститутка, которую Самсон только что видел в коридоре. Она стояла, повернувшись лицом к двери, а сзади ей мял груди здоровый бугай.
В сауне поднялся невообразимый шум: из динамиков доносилась музыка, бормотал телевизор, визжали проститутки, матерно орали и фокинские, и запрудненские, фейерверком хлопали пистолетные выстрелы.
Мельник влетел в просторную душевую с парилкой и бассейном. В одной из кабинок кто-то из фокинских корешей прильнул к изогнувшейся девице. Мстительно ухмыляясь, Мельник всадил по пуле в затылки обоим.
Несколько фокинских с девицами барахтались в бассейне.
Вода в бассейне мгновенно побурела от крови. Обнаженные женские и мужские тела заколыхались на поверхности.
Пока Крот перезаряжал свой «ТТ», Мельник подлетел к двери парилки и рванул ее на себя. В лицо ему ударил горячий мятный дух. Сквозь клубы пара он различил съежившуюся в углу женскую фигуру и дважды выстрелил в нее. Пули угодили в голову жертвы, на горячую стенку парной брызнула кровь вперемешку с мозгами.
– Здесь больше никого! – крикнул Мельник, махнув Кроту рукой.
Мельник бросился в гостиную, а Крот – дальше по коридору, в тренажерный зал. Здесь он увидел странную картину.
На полу лежал Слива, верхом на нем сидел голый плечистый крепыш со здоровенной гантелей в руке, а у стены билась в истерике худая, костлявая шлюха.
Слива двумя руками перехватил занесенную над его головой гантелю и отчаянно орал:
– Крот! Крот! Помоги!..
