Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Привет от твоего брата привезли, из Москвы.
Панфилов стоял уже рядом с машиной, глядя только на Хожахмета.
Хожахмет забеспокоился. Почему Руслан передает приветы с русским, а? С каких это пор он начал водить тесную дружбу с иноверцами? Что-то тут не так.
Не зная Жигана в лицо, Хожахмет тем не менее почувствовал, что от этого русского исходит серьезная опасность.
А он, Хожахмет, держит в правой руке стакан с вином, пистолет остался в плечевой кобуре слева, левой рукой его не вытащить. Охранники – идиоты! – без его приказа гостя не тронут.
Да и не много их тут, рядом с ним, всего двое, остальные там, у ворот, не мог же он прийти с многочисленной охраной на свадьбу сына, выказывая тем самым недоверие не только гостям, но и отцу невесты.
А ссориться с ним Хожахмету очень не хотелось. Вот и взял с собой только двоих, и у тех, кроме пистолетов, ничего нет… Ай, нехорошо все получилось!
– Сам Руслан приехать не смог, Хожахмет, – сказал Панфилов. – Просил передать, что скучает по тебе очень, к себе зовет!
– Что гаваришь, э? – спросил Хожахмет.
– Так ведь на чужой стороне и весна не красна, – возразил Константин. – Есть такая русская поговорка. Не слышал?
– Кто ты? – спросил Хожахмет, уже сильно нервничая. Его раздражал этот русский, который разговаривал нагло и агрессивно.
– Моя фамилия Панфилов, – сказал Константин.
Тут стакан из руки Хожахмета полетел в сторону, и пальцы сжали рукоятку пистолета. Он попытался спрятаться за столом, но не успел.
В руке Константина уже блеснул вороненой сталью «вальтер» и дважды выплюнул свинец в Хожахмета.
Первая пуля попала ему в лицо, пробив кость рядом с носом.
Если бы Хожахмет не сползал вниз, вторая вошла бы точно следом за первой, но голова дагестанца опустилась, и вторая пробила ему лобовую кость над левым глазом. Осколки черепа брызнули на землю за спинами жениха и невесты. Выстрелить в ответ он так и не успел.
Криков гостей Константин уже не услышал. Он видел только раскрытые в ужасе глаза женщин, сидящих за столом, и открытые рты кричащих что-то мужчин.
Он нырнул в «жигуленок», успев крикнуть перебравшемуся за руль Мельнику:
– К машинам гони!
Положение у запрудненцев, надо сказать, было хреновое. Выбраться из виноградника на машине можно только по дороге, и то лишь в том случае, если удастся поменять старенький «жигуленок» на одну из иномарок, сгрудившихся неподалеку от праздничных столов.
Иначе догонят.
