Король кивком показал своим министрам, что аудиенция окончена, и они, поклонившись, вышли из его кабинета.
Наполеон III любил поспать. Конечно, его великий дядя, император Наполеон I, как известно, довольствовался четырьмя часами сна в сутки, но племянник, увы, хоть и пытался вначале подражать своему дяде, но достаточно быстро понял, что ему необходимы семь, а то и восемь часов сна каждую ночь. Единственным исключением были ночи, проводимые им с той или иной фавориткой, которых он начал пускать в свою постель после того, как императрица Евгения стала всячески избегать ночевать с ним.
Императрица не раз признавалась своим придворным дамам, что она находит телесные контакты с ним отвратительными, и допускала его до своего тела не более двух-трех раз в месяц, да и то лишь тогда, когда шансы на беременность были наиболее высоки. Дамы эти нередко потом сами оказывались в постели императора, так что он был в курсе сказанного, но как это ни странно, он любил именно Евгению, которая, как шептались придворные, была не вполне достойна его – ведь в ее жилах текла не королевская кровь, да и, по мнению многих, она была далеко не писаной краса-вицей.
В последние дни император порядком подустал, и поэтому выпроводил Полину де Бассано, «даму чести» Евгении, уже в десять часов вечера, и попытался заснуть, что обычно получалось у него довольно быстро после подобного рода развлечений. Но сегодня ему в голову лезли странные мысли. С Балтийского моря не поступило еще ни одной доброй весточки. Да, военный министр Арманд Жак Леруа де Сент-Арно и министр флота и колоний Теодор Дюкос уверяли императора в том, что победа на этом театре войны не за горами. Но он хорошо помнил, что они уже пообещали ему быстрый захват Свеаборга, Кронштадта и столицы его русского врага, императора Николая, Санкт-Петербурга. Теперь они что-то бормотали про крепость на Аландских островах, которая вот-вот должна пасть.
Конечно, это вряд ли приблизит захват Петербурга, ведь этот, как его, Бомарзунд даже не в Финском заливе. Но победа, пусть и незначительная, сейчас нужна ему как воздух, как для французского народа, так и для возможных союзников, таких как этот трус из Турина, который все еще гадает – вступать ему в войну с Россией или нет. Нужно лишь только правильно преподнести известие о победе. Что-что, а это он умеет, да и прикормленные газетчики готовы славословить своего императора-победителя и его великие победы.
И тут произошло нечто из ряда вон выходящее – в дверь постучали. В свое время Наполеон строго-настрого запретил будить его, кроме как в самых экстраординарных случаях.