Я понадеялся, что лекция на этом закончена, но тут понадобилось возвращаться в третий раз – мол, этот «libertin» хочет побрить Елизаветину промежность, а волосы там, как им рассказала мать, предназначены для того, чтобы сохранять женское естество от похотливых взглядов, даже собственного мужа.
– Ирина Андреевна, – вздохнул я, – давайте заменим вас другой медсестрой. Мне уже изрядно надоело то, что вы не даете Василию Андреевичу готовить вашу сестру к операции. А на ваш вопрос я отвечу так – если волосы оставить, то, во-первых, не исключено их попадание в брюшную полость и последующее воспаление, а, во-вторых, если нам придется удлинять разрез – а это может произойти, если, к примеру, аппендикс уже лопнул, – то необходимо, чтобы волос там не было. Ну что, звать другую сестру?
– Не надо, – сквозь зубы процедила она, посмотрев на меня как на садиста-извращенца. Похоже, она решила, что ее присутствие хоть как-нибудь защитит сестру от таких, как мы с Васей.
Тем временем «Васька слушал да ел», точнее брил, и вскоре мы уже были в операционной. Когда Саша Иванова надела на Елизавету маску, то Ирина стала мрачнее тучи, но ничего не сказала. Вскоре Елизавета была уже под наркозом, и операция началась. Я пояснял каждый шаг, не только для Ирины, но и для Николая Ивановича, а также для записи на камеру – возможно, мне удастся включить эти записи в учебный процесс. И вдруг краем глаза заметил, что Ирина смотрит на меня уже совсем по-другому и делает все, что ей говорит Вася, причем если не очень грамотно, то с явным старанием. И только теперь, когда операция закончилась, и мы с доктором Пироговым уже выходили из операционной, она спросила у меня – совсем другим тоном, чем тот, к которому я уже привык:
– Доктор, так это, – она показала на ванночку, в которой лежал уже вырезанный аппендикс, – и есть то, чем она страдала?
– Да, Ирина Андреевна, и еще немного – и он бы лопнул, и тогда операция была бы намного сложнее. И опаснее. Мог начаться перитонит – то есть воспаление брюшины. Это почти верная смерть. А так, видите, меньше часа, и все в норме. Вашей сестре останется на память лишь небольшой шрам, который никто не увидит…
– Так моя сестра будет жить?
– Сейчас доктор Иванова выведет ее из наркоза, и все будет нормально. Через два-три дня она уже начнет вставать. А недели через четыре сможет даже работать. Никаких ограничений.
И тут меня Ирина поразила – она неожиданно ткнулась губами в мою щеку.
– Спасибо вам, доктор. И… прошу простить нас с сестрой за нашу вредность. Я больше не буду, обещаю вам.
– Да это была несложная операция, такую бы и Вася сделал не хуже. Знаете, он уже ассистировал при операциях, в том числе и на аппендицит, и скоро станет весьма неплохим врачом.