Конечно, в бою нам делать нечего – наши пушечки годятся разве что против рыбацкого суденышка – но мы не «Инвинсибл» и даже не «Тигр»…
Еще несколько месяцев назад я был первым помощником капитана на том самом «Тигре», да упокоит его Нептун на дне Одесской гавани, где находятся ныне его обломки, разбираемые русскими на сувениры. С моим-то происхождением и семейными традициями, никто не сомневался, что еще пара-тройка лет, и я стану капитаном, пусть не 100-пушечного корабля, так хотя бы парового фрегата. Так и случилось бы, если не один инцидент…
Однажды во время вахты мне вдруг приспичило заглянуть в гальюн. На обратном пути я услышал, как кто-то тихонько всхлипывает. Смотрю – за мачтой, скорчившись, сидит юнга, лицо которого разукрашено синяками. Но держится он почему-то за свою, простите, филейную часть. Я подошел к нему и рявкнул: мол, что это за сопли на корабле Его Величества?! Хочешь плакать – возвращайся к маме.
– Сэр, у меня нет мамы. Сирота я. Но, как только контракт закончится, я сразу уйду.
– Это еще почему? – удивился я. – На корабле тебя кормят, есть крыша над головой. Все ж лучше, чем подыхать под забором от голода и холода.
Юнга зарыдал, да так, что долго не мог успокоиться. Конечно, следовало бы его наказать, но я решил расспросить его, что с ним случилось, а лишь после этого вынести свой приговор. Юнга долго запирался, а потом, размазывая сопли по лицу, выпалил мне, что его «пользуют» и боцман, и другой юнга, постарше, и даже порой лейтенант Смит.
Я, конечно, слышал о подобных вещах, но то, что это происходит на моем корабле, поразило меня до глубины души.
В общем, пошел я к капитану Гиффарду и говорю ему: «Сэр, надо всех этих содомитов отдать под суд – таким во флоте Ее Величества не место». А он посмотрел на меня устало и говорит:
– Дэви, я хорошо знал твоего отца, и ты у меня на лучшем счету. Поверь мне, я желаю тебе только добра. Такое у нас во флоте бывает сплошь и рядом – ведь женщин мы видим редко, и некоторые из нас не выдерживают. Только вот то, что этим с юнгой занимается Смит – непорядок; негоже такое для морского офицера. А боцман у нас хороший, закроем на это глаза. Я поговорю со Смитом, а ты забудь про все, что мне только что рассказал. Для твоего же блага.
Но я не выдержал и потребовал наказать виновных. Гиффард ничего не сказал, но на следующий день мне объявили, что меня переводят на «Дриаду» – видите ли, ее командир, лейтенант Джеффрис, тяжело заболел и его списали на берег. Мне разрешили взять с собой пару ребят, у которых на «Тигре» была репутация бузотеров, а заодно и юнгу, который стал причиной моего ухода с «Тигра». Через несколько дней я впервые узрел свой первый корабль, на котором я буду, как говорят моряки, «первым после Бога».