Охрану сняли быстро. Я боялся за Инну — она прежде видела, как убиваю рушинников, но чтобы так хладнокровно… Она как будто успела к подобному привыкнуть.
Ей не пришлось сидеть без дела, даже наоборот: она шустро включилась в игру. Насолить державшему ее в неволе, пытавшемуся отвратить ее от меня Вербицкому посчитала чуть ли не делом чести. Легко и непринужденно пробралась на строительные леса: тощая фигурка и кошачьи инстинкты помогали ей удержать равновесие.
Своим убежищем бандиты выбрали старенький офис. Дешевая аренда, темные делишки — какой-то кендер возомнил себя цыганом, попытался угнать нашу тачку.
Схватка была коротка как никогда: несчастные привыкли иметь дело с теми, кто не в состоянии дать им отпор.
Здесь точно так же оказалось глухо. Считавшийся у них старшим низкорослый ублюдок считал, что двести — достойная цена для проститутки. А слово «протокол» слышал лишь в ментовских отчетах.
— Ошейники, — решив копать в этом направлении, спросила Кэлисса. Мерзавец наивной девицей захлопал ресницами, но мое заклинание «ружемантский люль» и когти Инны чудесным образом сказались на его памяти.
Кэл тоже помогла чем смогла.
— Ваша банда известна тем, что занимается работорговлей, — начала она.
— Вы об этом пожалеете, легавые. — От страха он быстро перешел к угрозам. — Вам лучше не копать в этом направлении.
— Ты ведь покупал ошейники не для себя. Ты даже их не покупал, они просто прошли через твои склады, верно? — Спецагент рассматривала свои ногти, чуя себя в полной безопасности. Догадываясь, кем торговал сидящий перед ней паскудник, Инка хотела выпустить ему кишки.
Целиком разделял ее желание.
— Верно ложишь, легавая. Но у меня в крыше Вербицкий… — Он ухмыльнулся: сказанное должно было напугать нас до усрачки.
Затея не удалась — карлик похолодел от ужаса, когда, вернув ему улыбку, Кэл заявила, что всем известный дипломат и сдал нам его.
— Вы ведь из ментовки, верно? Вы же меня не убьете?! — Его начали одолевать сомнения сразу же, как только все рассказал нам.
Кэлисса пожала плечами, доверив нам с Инной решать его судьбу.
У меня для работорговцев был только свинцовый ответ…
В борделе было шумно. Заведение видело на своем веку всякое: милицейские облавы, налет конкурентов, молодчиков из рэкета, желающего наложить жадную лапу на выручку…
Маман смотрела на нас не без оценки.
— Со своими нельзя, — ткнула дымящейся сигаретой в сторону Инны. Та с трудом подавила закипавшей внутри нее гнев. Мамка не унималась.
