Голосила лишь старуха — пытавшаяся уйти под шумок, была поймана Инной.
— Пусти! Пусти, говорю! Мохнатая, мерзкая тварь!
За последние слова самолично наградил ее затрещиной.
— А на этих документы тоже в порядке? — спросил не без насмешки. — Кэл, поищи включатель.
Свет вспыхнул, ударил по глазам, заставил прищуриться. Несчастные зверолюды никак не отреагировали.
Как и говорил главарь «Чунга-чанги», в основном парни, была лишь парочка девиц.
Я отшатнулся, поняв, кого они мне напоминают. Безмерно послушных, безвольных шавов. Бедолаги уже ни на что не реагировали. А может, им нужно было волшебное старт-слово?
Не знал и знать не хотел.
— Эт-то не мои. — Старуха принялась заикаться не хуже Айки. Ее колотила мелкая дрожь от берущей за душу жути. — Чем хотите поклянусь, не мои!
— Чьи же? Сами сюда пришли на постой, попросились в клетки? — Голос Кэлиссы был ласков и мягок как никогда.
— Мне хорошо платили за их содержание, вот и все. Вот и все… — Ей больше нечего было нам сказать. Скорее всего это, правда.
— Содержание? — переспросил я. — Значит, за ними кто-то приходил? Чтобы держать их тут?
— Больше не приходили. Уже три-четыре дня…
Ровно столько прошло с момента, как мы сожгли тайный цех Вербицкого.
Григорий не ошибся в своих поисках, жаль, что решил вести их в одиночку. Сказал бы мне или Бейке — был бы сейчас жив…
Я почуял горький привкус во рту. След двухсотого протокола испарился вместе с теми, кто привозил этих бедолаг и увозил на работы…
Бейка прискакала, словно заяц. Ее так и тянуло являться уже тогда, когда вся остальная работа сделана.
Милиция паковала и старуху-мамку, и полуголых девиц. Коронер помогал санитарам загрузить в машину тела неудачливых охранников. Словно грибы после дождя, показались городские жители — кто-то спешил на работу, кто-то разбавлял безделье любопытством. Послушать их, так они ничего не видели, ничего не слышали: какой бордель? Здесь приличный район! Возмущению их не было предела.
Бейка положила руку на плечо.
— Ты молодец, Потапов.
— Мы так ничего и не нашли. Про двухсотый протокол.
— Может, и нечего теперь искать?
— То есть? — не понял я. Бейка пожала плечами: у нее было для меня самое простое объяснение.
— Полагаю, двухсотый протокол предназначался для подготовки. Когда Царенат будет стоять разве что не за окном. Подготовка для него плацдарма, удар в спину.
— А что мешает вывести эту технику на улицы прямо сейчас?
— Ту, которую ты сжег?
— Ту, которую нам попросту не удалось найти.
