В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
— Ты за ГБ ратуешь?! — взорвался Дудоров.
— Я за государственные интересы ратую.
Министр поставил галочку. И подгадал нужный момент, чтобы свести счеты.
С начала 1956 года страну лихорадило. Прошел XX съезд партии с секретным докладом о разоблачении культа личности, который сразу же попал в руки западных недругов, а следом стал известен всему советскому народу. Началась охота на ведьм — виновников «культа личности». Главная военная прокуратура, проводившая эту работу, предъявила Ясному ряд претензий. Ему припомнили участие практикантом в особых следственных группах 1937 года, выселение в 1941 году из Горького членов семьи командующего особым Белорусским военным округом Дмитрия Павлова, расстрелянного за катастрофу на Западном фронте в начале войны.
Ясного начали таскать в Комитет партийного контроля, где заседала комиссия, предававшая остракизму виновников репрессий. Какая-то озлобленная, в годах, очкастая ведьма — член этой комиссии, бросила презрительно:
— Тоже мне герой. Они при Берии себе ордена сами вешали.
— За каждый орден могу отчитаться, — спокойно произнес Василий Степанович, стараясь не сорваться. — За Харьков. За Волго-Дон. За бандеровцев.
Воспользовавшись этим поводом, а также реорганизацией с разделением УВД на самостоятельные подразделения по Москве и Московской области, чиновничья душа Дударов под шумок издал приказ об увольнении Василия Ясного, живой легенды советских органов госбезопасности. Росчерком пера отправил матерого, опытного, полного сил льва на покой. Пенсию генералу определили в сто рублей.
Василия Степановича сперва захлестнула волна обиды. Он позвонил Хрущеву. Тот уже воспарил в заоблачные выси, в СССР почти не бывал, все летал как птица по заграницам.
— Я сейчас в Индию. Прилечу — и решим твое дело, — без намека на сочувствие пообещал Никита Сергеевич.
И Ясный понял — ничего он решать не будет. Ему не нужны под боком люди, которые знают его настолько хорошо. У него теперь новое окружение — хор льстецов. И новые авторитеты — его зять журналист Алексей Аджубей.
— Хорошо, я еще с Аджубеем поговорю.
Получив расчет в родном ведомстве, Василий Степанович отправился в ЦК. На него там смотрели с некоторым подозрением и напряженностью. Но полностью сбросить с доски не решились.
Инструктор ЦК в своем маленьком кабинете на Старой площади предложил:
— Есть должность руководителя восстановления Волго-Балтийского канала. Дело вам знакомое.
