В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
Днем ехать было небезопасно — немцы бомбили составы. На перрон ступил бодрый пожилой мужчина. Для всех советских людей он был легендой — герой Гражданской, верный сподвижник и друг Сталина маршал Ворошилов.
Доброжелательно поздоровавшись со встречающими, он сообщил, что прибыл создавать резервную армию. И намерен проехаться по местам ее будущей дислокации. Под нее уже присмотрели бывшие полигоны и части НКВД.
На следующий день Ясный и Ворошилов со свитой погрузились на машины и углубились в бескрайние просторы Горьковской области.
Хотя и был еще октябрь, но холод стоял страшный. Волга уже замерзала. Приходилось переправляться через нее паромами, потому что лед был еще тонкий.
Добрались до отдаленного района. Секретарь райкома предложил переночевать на квартире, но неприхотливый Ворошилов отказался, и все устроились на ночлег в школе. В классе физики накрыли ужин. Разлили водку. Начальник охраны маршала поднял руку:
— Подождите, Климент Ефремович. Главное выну.
Достал стручок острого перца и кинул в водку.
Ворошилов одобрительно кивнул:
— Это правильно. Здорово. Всю дурь выбивает.
В районе была валяльная мастерская. Наутро рабочие и крестьяне, узнав, что сам Ворошилов приехал, пришли толпой."
"Климент Ефремович вышел к народу. Большинство партийных деятелей умели говорить с людьми. Но у Ворошилова дар был особый. Он так толкнул речь перед собравшимися на площади районного центра, что у людей слезы потекли.
К нему подскочил представитель валяльной фабрики и воскликнул:
— Климент Ефремович! Мы за вас… Ды мы… Мы для армии за последнее десять дней выпустили рекордное количество валенок…
Достаточно быстро удалось развернуть инфраструктуру для создаваемой армии и начать боевую подготовку.
Через некоторое время Ворошилов пригласил Родионова и Ясного на учения в город Богородск, где располагался штаб.
Уже все занесло снегом. Ясный поеживался, стоя на пригорке на командном пункте и глядя, как разделенная на две части армия готовится атаковать и обороняться.
Ворошилов был в своей стихии.
— По всем правилам окапываться! На войну собрались или на свадьбу!
Наконец начались учения. Ворошилов смотрел на разворачивающееся внизу, под холмом, действие и начал краснеть от ярости. Воевали новобранцы и их командиры неважно. Не окопались нормально, не смогли занять позиции. Как-то мечтательно Климент Ефремович велел порученцу:
— Ну-ка, сделай мне лозу!
Тот, зная привычки своего начальника, притащил увесистую ветку.
