В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
— Каждый день колбасу к ногам привязывал и уносил. Так мы немцев и разоряли.
«М-да, — подумал Ясный. — Вот так полтавчане воевали с фашизмом. Жестоко и бескомпромиссно».
14 октября 1943 года Ясный был в освобожденном Запорожье. И там крепко жал руки своим сотрудникам из заброшенный разведгруппы, уведомляя их, что они назначены на ответственные посты в областной УНКВД.
Войска Первого Украинского фронта упорно продвигались к Киеву.
При освобождении Украины от Хрущева была большая польза. Он хорошо знал республику, его знало население.
При приближении к Киеву ожесточенность боев росла. РККА двигалась неумолимо, неся значительные потери, но вместе с тем перемалывая гитлеровцев, занимая города, райцентры.
Перед взятием Киева Ясный все время работал в штабе фронта, бок о бок с Хрущевым и Ватутиным.
В ночь с 6 на 7 ноября 1943 года началась переправа на правый берег Днепра. Там располагалась Киево-Печерская лавра, берег был высокий, и немцы на каждом метре установили орудия, минометы, пулеметы. Потери у Красной армии на переправе были жуткие. Но солдаты упорно переправлялись кто на плотах, кто на лодках, в свете пожирающих Киев пожаров.
В результате с двух сторон немцев зажали так, что они бежали сломя голову. Новым рубежом обороны они выбрали Житомир.
После освобождения столицы Украины аппарат наркомата переехал туда из Харькова — в здание бывшего НКВД, где при немцах были административные службы и восседал сам гаулейтер. Хрущев тоже присоседился там со своими партработниками, потому что здание ЦК было уничтожено. Позже Центральный комитет Украины переедет в помещение Киевского военного округа.
Отныне Хрущев фактически стал выполнять обязанности первого секретаря ЦК КПУ. А Ясный, вроде как уже неплохо знавший этого человека, так и не мог понять его до конца, не знал, что от него ожидать. Внешне открытый и добродушный, на самом деле Хрущев подпускал к себе людей лишь до определенной черты. Уж кем-кем, а наивным рубахой-парнем Никита Сергеевич никогда не был. Недаром он взобрался на самый верх.
