Насколько сумела понять Дуглесс, внимая рассказу Гонории, в своем путешествии во времени она попала в те ранние годы зрелости Николаса, когда только-только состоялось его обручение. Николас еще не успел натворить глупостей с Арабеллой на столе, а что до Джона Уилфреда, то, по-видимому, это была личность столь ничтожная, что Гонория и понятия не имела, кто это такой. Отвечая Дуглесс на любые вопросы, которые та задавала ей, Гонория, однако, избегала высказывать о чем-либо собственное мнение и не желала сплетничать.
После того, как Дуглесс вымыла тело и голову, Гонория подала ей грубое и жесткое льняное полотенце. Дуглесс вытерлась им, обсушила волосы, и Гонория помогла ей одеться.
Первым делом полагалось надеть некое длинное, напоминающее ночную рубашку, одеяние, очень простенькое, но из тонкого полотна.
— А как насчет трусов? — спросила Дуглесс. Гонория смотрела на нее с недоумением.
— Ну, штаны. Понимаете? — И Дуглесс подхватила с крышки сундука, куда их положила Гонория, свои розовые трусики с кружавчиками. Однако Гонория продолжала смотреть пустыми глазами.
— Вниз ничего не надевают, — наконец произнесла она.
— Бог ты мой! — воскликнула Дуглесс, широко раскрыв от удивления глаза: ну кто бы мог подумать, что трусы — изобретение совсем недавнее?!
— Что ж, будучи в Риме… — пробормотала она и отложила свои трусики в сторону.
К следующей части туалета — поданному Гонорией корсету — Дуглесс оказалась неготовой: весь ее опыт в отношении корсетов был почерпнут из фильма «Унесенные ветром», в котором Мэмми затягивала шнуровку корсета на Скарлетт, но корсет тот был…
— Стальной, что ли? — прошептала Дуглесс, разглядывая то, что вручила ей Гонория.
Да, он и впрямь был изготовлен из тонких, гибких металлических полосок, сверху обтянутых шелком, а по одной стороне его шел ряд металлических крючков, и, так как корсет был не новым, то сквозь обтягивающие полоски ткани проступала ржавчина. Гонория как-то поместила ее в корсет, и Дуглесс подумала, что можно и в обморок грохнуться! Ребра у нее были сдавлены, талия оказалась дюйма на три тоньше, чем прежде, а груди сплющенными.
Желая чуточку передохнуть, Дуглесс вцепилась в стойку для надкроватных занавесей.
— Подумать только, а я-то все жаловалась, что, мол, колготки у меня тесные! — пробормотала она.
Поверх корсета она надела падающую пышными складками льняную рубаху с длинными рукавами, гофрированный воротничок и манжеты были красиво вышиты черным шелком.
Вокруг талии крепился кринолин в стиле Скарлетт О'Хара, героини «Унесенных ветром», — какое-то подобие юбки из полотна со вставленной в нее проволокой, так что все сооружение походило на идеальной формы колокол.