"
"— Это же юбка с фижмами, — ответила Гонория на вопрос Дуглесс и недоуменно поглядела на нее: как это можно не знать такой простой вещи!
— Что-то стало очень тяжело! Еще что-то намечается? — осведомилась Дуглесс.
Теперь поверх юбки с фижмами Гонория надела на нее еще одну юбку из тонкой шерсти.
На эту, как бы нижнюю, юбку была надета еще одна — на этот раз из тафты изумрудно-зеленого цвета. Дуглесс слегка приободрилась: при движении тафта шуршала, и ткань была просто великолепна!
Вслед за юбкой Гонория взяла с кровати платье — из парчи, цвета ржавчины, с огромным абстрактным рисунком в виде черных цветов. Не очень-то просто было влезть в него! В области плеч была целая сеть шелковых шнурков, переплетенных крест-накрест, с жемчужиной на каждом пересечении. Корсаж застегивался впереди, под вышитым поясом, и для этого использовалась система крючков и петелек, с виду казавшихся столь прочными, что за них, должно быть, можно было бы без всякой опаски цеплять армейские танки!
Рукавов платье не имело, их Гонория надевала и прикрепляла отдельно, натягивая на длинные рукава нижней рубахи из полотна. В плечах рукава были свободными и как бы вздутыми, а к низу сужались и на запястьях делались совсем узкими. Рукава не кроились из целого куска материи, а представляли собой полоски подрубленной тафты изумрудной расцветки, скреплявшиеся через каждые несколько дюймов особыми золотыми квадратиками, украшенными сверху еще жемчужинами.
Дуглесс потрогала жемчужинки, а Гонория торопливо и деловито стала ходить вокруг Дуглесс, держа в руке непонятный инструмент, что-то вроде вытянутой шляпной булавки, и сквозь прорези в рукавах принялась запихивать внутрь вылезавшие кусочки белой нижней рубахи.
Прошло уже полтора часа с того момента, как Гонория принялась надевать все эти наряды на Дуглесс, и это был еще не конец!
Настала очередь украшений из драгоценных камней. Вокруг теперь уже совершенно тонкой талии Дуглесс был закреплен пояс с золотыми пряжками и грубо обработанными изумрудами поверх него. Корсет был заколот в самой середине круглой эмалевой брошью с жемчужинами по краям, а от нее, уходя под мышки, протянулись две чешуйчатые золотые женщины. На одних одежды были из грубого полотна или шерсти, на других — шелковые; одни носили драгоценные украшения, на других их вовсе не было, попадались даже одетые в меха; кое-кто из мужчин был в штанах, как у Николаса, иные — в длинных камзолах. Почти все — молодые и, что особенно поразило Дуглесс, примерно того же роста, что и люди двадцатого века. Она не раз слышала, что в средние века люди были значительно ниже ростом, чем в последнем столетии.