Автор
В глубоких шатровых замках время медленно тянулось, когда из темных ходов донеслись слабые женские всхлипы. В ушах рыцаря резко раздался женский голос — он начал несется как невесть откуда взявшийся ветер по пустым коридорам. Этот голос просил помощи, но что именно — рыцарь не знал. Книга о страхе и надежде, где каждая страница открывает новые тайны за темной дверью замка....
— Неужели та самая любовь, которую воспевают трубадуры? Но как может он испытывать любовь к женщине, с которой даже ни разу не переспал?! Однажды он думал, что влюбился — в одну цыганку-полукровку, которая проделывала с его телом совершенно потрясающие вещи! Но с этой Дуглесс ведь все не так — они только разговаривают да смеются!
И она так часто твердила ему про эти наброски, которые обнаружила, роясь в его вещах, что он даже принялся за новые рисунки! И Кит ему сказал, что уже весной можно будет начать строительство замка в Торнвике.
Они беседуют, поют вместе песни, катаются верхом, гуляют. И он рассказал ей о себе такие вещи, какие еще никогда не сообщал ни одной живой душе!
Пару дней назад в дом к Стэффордам забрел один художник, и Николас заказал ему миниатюрный портрет Дуглесс. Скоро он будет готов.
Вот он глядит на нее и приходит к мысли, что попросту не может без нее жить! Она часто говорит о том, что ему следует делать после ее ухода.
После ее ухода… Да он и представить себе не может, как будет жить без нее! Сегодня, к примеру, он только и делал, что твердил себе: «мне следует поделиться этим с Дуглесс»! Она говорила, что там, в ее времени, мужчины и женщины полноправные партнеры и делятся друг с другом своими мыслями. Ему известно, что последний муж матери частенько интересовался мнением леди Маргарет по тому или иному поводу, но что-то он не припомнит, чтобы отчим хотя бы раз спросил у матери: «Ну как у тебя прошел день?», а вот Дуглесс спрашивает!
И еще — ребенок.
Дуглесс засмеялась над какой-то проделкой ребенка, и ее смех вернул его к действительности. Лучи солнца играют у нее в волосах, но кажется, что и солнце-то светит лишь тогда, когда она рядом! Ему хотелось трогать ее, обнимать, заниматься с нею любовью, но страх перед тем, что она может вдруг исчезнуть, удерживал его от того, чтобы затащить ее в постель.
