Автор
В глубоких шатровых замках время медленно тянулось, когда из темных ходов донеслись слабые женские всхлипы. В ушах рыцаря резко раздался женский голос — он начал несется как невесть откуда взявшийся ветер по пустым коридорам. Этот голос просил помощи, но что именно — рыцарь не знал. Книга о страхе и надежде, где каждая страница открывает новые тайны за темной дверью замка....
Дуглесс со всем вниманием принялась слушать пояснения экскурсовода.
— Весьма вероятно, что, хотя лорд Николас Стэффорд, живший в шестнадцатом веке, никогда не вступал в брак, — рассказывала гид, — в его жизни была некая таинственная незнакомка. Уже лежа на смертном одре, он попросил, чтобы его похоронили вместе с этим кусочком кружева. Его сын Джеймс говорил позже, что, поскольку это кружево значило столь много для его возлюбленного родителя, его следует бережно хранить в семье на самом почетном месте!
Дуглесс пришлось ждать, пока другие экскурсанты не осмотрят кружево и не пойдут дальше.
— Что? Дуглесс? — сказал один из экскурсантов, хихикая. — А может, старина Ник и не женился-то просто потому, что был немножко… — и он, покрутив в воздухе ладонью руки, договорил:
— …ну, да вы сами знаете!
— К вашему сведению, — взорвалась Дуглесс, не дожидаясь, пока ему ответит экскурсовод, — «Дуглесс» в шестнадцатом веке было женским именем, и я также могу вас заверить, что Николас вовсе не был немножко этаким… — и, пристально глядя на него, докончила:
— …сами знаете кем! — Пулей пролетев мимо экскурсовода, она выскочила из залы, а затем и из замка.
"Проходя по парку, Дуглесс слышала восклицания экскурсантов, восторгавшихся красотою садов, но самой ей они показались какими-то беспорядочными и совершенно неухоженными. Забравшись подальше, в укромный уголок, она присела на скамью и вынула из кармана сверток.
Не спеша она стала разворачивать его, и оттого, что пальцы ее трогали сейчас обертку из покрытой воском ткани, которой некогда касался Николас, руки ее задрожали.
Из свертка появился миниатюрный портрет Николаса, и краски на нем остались такими же сочными и яркими, как и в тот день, когда его писали.
— О Николас! — прошептала она, касаясь изображения кончиками пальцев. — О Николас, неужели я и впрямь навсегда рассталась с тобой? Неужели ты окончательно покинул меня?!
Она смотрела на портрет, гладила его, а когда перевернула, то увидела, что на обратной стороне что-то нацарапано.
