Автор
В глубоких шатровых замках время медленно тянулось, когда из темных ходов донеслись слабые женские всхлипы. В ушах рыцаря резко раздался женский голос — он начал несется как невесть откуда взявшийся ветер по пустым коридорам. Этот голос просил помощи, но что именно — рыцарь не знал. Книга о страхе и надежде, где каждая страница открывает новые тайны за темной дверью замка....
— Так вот, мне неизвестно, было ли тогда дозволено членам моей семьи вывезти из поместий принадлежавшую им собственность или нет. Быть может, кое-какой шанс у нас все-таки есть!..
Само это предложение: провести день в поисках спрятанных сокровищ — привело Дуглесс в возбуждение.
— Чего же мы тогда ждем?! — воскликнула она.
Что еще очень нравилось Дуглесс в Англии, так это железные дороги. Чуть ли не в каждой деревне имелась станция. А поезда — в отличие от американских — были чистыми, стены и сиденья в вагонах не размалеваны всяческими «живописцами», и все содержалось в полном порядке.
Нужный им поезд должен был вот-вот отойти, и Дуглесс еле успела купить билеты, но это не было счастливой случайностью: поезда ходили тут на удивление часто!
Они заняли свои места, поезд набрал ход, и у Николаса, изумленного подобной скоростью, прямо-таки глаза на лоб полезли. Впрочем, как истый англичанин, после нескольких минут нервного возбуждения он успокоился и принялся расхаживать по вагону и разглядывать рекламные проспекты, приклеенные высоко на стенках.
В Бристоле они пересели на другой поезд, идущий в Бат. Николаса шокировали толпы несущихся куда-то людей, но декоративная чугунная решетка на викторианского стиля вокзале привела его в восхищение.
Глядя в широкое окно вагона, Николас поминутно восклицал:
— А этот дом принадлежит Уильяму! — или:
— А вон там живет Робин! — и всякий раз это был какой-нибудь солидного вида особняк, которые встречаются в сельской Англии, наверное, столь же часто, как коровы или овцы.
Бат, поистине великолепный, прекраснейший Бат, Николасу показался настоящим чудом. По мнению Дуглесс, городок надо было причислить к «старинным», поскольку большая часть архитектурных сооружений в нем относилась к восемнадцатому веку, но Николас счел его исключительно современным.
