Автор
В глубоких шатровых замках время медленно тянулось, когда из темных ходов донеслись слабые женские всхлипы. В ушах рыцаря резко раздался женский голос — он начал несется как невесть откуда взявшийся ветер по пустым коридорам. Этот голос просил помощи, но что именно — рыцарь не знал. Книга о страхе и надежде, где каждая страница открывает новые тайны за темной дверью замка....
Посетители перешли в следующий зал — сумрачный настолько, что темнота в нем просто подавляла.
— В эпоху средневековья, — пояснила экскурсовод, — свечи были весьма дороги, так что приходилось чуть ли не всю жизнь проводить в темноте!
Николас, явно желая возразить что-то, открыл было рот, но Дуглесс, ткнув его локтем в бок, прошипела:
— Ну, где же оно, ваше сокровище?
— Мне хочется послушать, что люди вашей эпохи думают о моем времени, — отозвался он. — И с чего это вы все считаете, будто у нас там вообще не существовало ничего радостного?
— Ну, насколько я могу понять, при вашей чуме и оспе, да необходимости совершать вояжи к цирюльнику для выдирания зубов, у вас, по-видимому, просто и возможностей-то для развлечений не оставалось! — ответила Дуглесс.
"— Однако мы неплохо распоряжались тем временем, которым располагали, — возразил Николас. Их группа между тем постепенно перетекала в следующий зал. Николас, дождавшись ухода последнего экскурсанта, приоткрыл спрятанную за деревянной панелью дверцу.
— Ведите себя пристойно! — прошипела Дуглесс. — Но, разумеется, если вы настроены уйти, я готова!
Николас, однако, вовсе не был настроен уходить.
— А теперь, — сообщила гид, слегка улыбаясь, и публика тотчас уразумела, что сейчас последует нечто забавное! — нам предстоит осмотреть самую популярную у наших посетители комнату!
Николас, при своем высоком росте, заглянул в комнату прежде, чем это успела сделать Дуглесс.
— Ну все, теперь пошли отсюда! — распорядился он столь решительно, что у Дуглесс тотчас же возникло острейшее желание осмотреть-таки комнату!
Экскурсовод между тем продолжала:
— Перед вами — личные покои лорда Николаса Стэффорда, который — как бы это выразиться поделикатнее? — говори современным языком, был известен как порядочный потаскун.
При этих ее словах Дуглесс принялась протискиваться сквозь толпу вперед.
