Штырь выскользнул из города, направляясь к тайге. Я отстал на безопасное расстояние, боясь, что упырь обнаружит мою тропу и не просто подстроится в сторону, но и сорвет всё с конвента. Не хотелось снова прислушиваться к майору о том, как мы — опера уголовного розыска — это дело считаем за честь....
Правда, без слюноотделения. Впрочем, Хмылу и руку с пальцами никто не ломал в последнее время. И только «прокурор», воспользовавшись привалом, спокойно чинил свой ботинок. Я вздохнул и продолжил:
– Адвокат, вы хотите что-то сказать в оправдание подзащитного?
– Я? – в ужасе воскликнул Хмыл, и тут же категорично отрезал: – Ни в коем случае!
– Прокурор? Вы поддерживаете обвинение?
Дрон так увлёкся починкой ботинка, что проигнорировал мой вопрос. Пришлось опять грякнуть молотком-ножнами по каске. Благо, обвинитель уже напялил её на голову.
– А? – подскочил Дрон.
– Вы поддерживаете обвинение, прокурор? – спросил я требовательно у подручного.
– Я? – засуетился Дрон, и зачем-то стал натягивать ботинок на ногу, – Я да! Поддерживаю!
– Итак, – резюмировал я, – Суд после недолгого совещания признаёт Рудера из Вырвани виновным по статьям тридцатой и сто пятой уголовного кодекса. Так как обстоятельств, смягчающих вину подсудимого судья не нашёл, сколько ни искал, то суд приговаривает виновного к высшей мере наказания!
– Это что за мера? – тут же спросил Хмыл.
– Смертная казнь! – авторитетно пояснил рыцарь, и я кивнул ему благодарно.
– Погодите! Погодите! – задыхаясь, заверещал киллер, – Я возражаю!
Хмыл на всякий случай отодвинулся от обвиняемого, а Дрон – от меня. Я вздохнул, и принялся объяснять:
– Так как вы – главный обвиняемый, и потому лицо пристрастное, ваши возражения могут иметь предвзятый характер. Потому отметаются судом, как несущественные!
Рыцарь гулко захохотал, а Рудер от его смеха вздрогнул и вжал голову в плечи.
Глава 14
Когда мы выехали из леса, Корн подъехал ко мне чуть ближе и спросил тихо:
– Опер, а откуда ты? Я забыл.
– А я и не говорил, – улыбнулся я Корну. – Сказал только, что лошади у нас не основной вид передвижения, потому я на них и не ездил.
– Это да, это я помню, – расстроено покивал рыцарь, и обратился ко мне с затаённой надеждой: – И не скажешь?
– Пока не скажу, – улыбнулся я, – Всему своё время.
– А титул у тебя какой, если не секрет? – рыцарь поёрзал в седле, – То, как ты суд провёл… Говорит, что у тебя огромный опыт в этих делах. И вообще, держишься, не как рядовой феодал. Уж я сын барона, мне ли не знать?
– И какой бы титул ты предположил? – заинтересовался я.
– Минимум виконт! – твёрдо сказал де Симплет.
