Нога «выходца с того света» была надежно защелкнута челюстями капкана – одного из нескольких приспособлений, установленных нами под вечер в саду, очень прочных, но сделанных специально так, дабы не портить ценную шкуру зверя. Я нагнулась и стянула с башки «нежити» картуз.
– Так, проводим опознание. Ярина, знаком ли тебе этот человек?
– Фокма! – в удивлении ахнула крестьянка, всплеснув руками.
– Ты знала, что ее пугает человек? – усмехнулся мне Кейр.
– Нет, но решила на всякий случай перестраховаться, – скромно улыбнулась я. – Стало быть, этот твой родственник, Ярина. Очень интересно, какого же рожна он из себя привидение корчит? Уж не для того ли, чтоб ты хутор поскорее продать решилась?
– И на что только люди от жадности не идут! – резюмировал Лакс, малость разочарованный тем, что нежить оказалась самой натуральной «житью», не добавив ни капли к его личному опыту трансцендентального.
– Впрочем, не будем строить бездоказательных версий, давайте у нашего призрака обо всем спросим. Сейчас заклятие сниму, с капканом на ноге он далеко убежать не сможет, пусть дает показания, – решительно объявила я и устранила магические путы.
– Фокма, зачем? – Ярина спросила с жалобной беспомощностью преданного доверия. – Неужто все изза землицы?
Крякнув, мужик сел, встать с капканом на ноге у него все одно не вышло бы, и глухо пробормотал, глядя в землю:
– Вишь ты, стыдобища какая вышла, а я ведь как лучше хотел. Только поверишь ли?
– Обвиняемый имеет право на оглашение своей версии происходящего, – заверила я его, поскольку крестьянка, кажется, временно потеряла дар речи. – Говори, мы выслушаем, а верить или нет, решим сами.
– Люблю я ее, – совершенно неожиданно признался Фокма, весь както сжавшись, что при его габаритах было затруднительно (видно, мальчик хорошо кушал, и не только морковку). – Сызмальства люблю, еще когда ребятенками вместе играли, думал – вырасту, непременно женюсь. А ее родители за Парама отдали, ничего слушать не хотели, потом и меня оженили. Так и жил, как без сердца, из груди вынутого, от ярмарки до ярмарки, где хоть увидеться мог, словечком перемолвиться. Как умерла женка моя, бобылем остался, а потом и Ярина своего мужика схоронила, я и решил, дурень, что еще смогу хоть напоследок счастье свое устроить. Намекал ей чуток, просил ко мне перебраться хоть как к родичу поначалу. Только она никак решиться не могла, вот я и скумекал чуток пугнуть. Пусть не ко мне, так от нежити прочь убраться захочет. А вишь ты, как оно обернулось.
– Нда, – протянул Кейр, огладив подбородок. Воин был почти шокирован. Он мог ожидать выходок такого рода от сумасбродкимагевы, но не от крестьянина в летах.
– Амор, – задумчиво процитировала я, почесав нос, и глянула на Ярину.