Хотелось положить Лаксу голову на плечо, потереться щекой о гладкую ткань рубашки, ощутить тепло его худощавого тела через тонкую ткань. Но вместо этого я почти деловито спросила:
– Ты сам какуюнибудь нежить видел?
– Нет, только истории в тавернах слыхал, но в них, где правда, где три мешка вранья, разве разберешь, – задумчиво протянул вор, потер длинный нос и поерзал, то ли принимая более удобную позу, то ли, что больше льстило девичьему самолюбию, пытаясь прижаться ко мне посильнее.
– А эльфийские легенды? – поинтересовалась я, не делая попыток отодвинуться.
– У них все трепетно, возвышенно и благородно до слез. Призраки являются в час великой нужды, дабы ободрить потомков или передать им реликвию, при помощи которой можно одолеть врага или спасти княжество от какой напасти. – Лакс старался говорить небрежно, однако за ироничными словами мужчины я видела ребенка, млевшего некогда от сказок, рассказанных матерью.
– Ну ужасов и благородных былин я тоже вдоволь наслушалась, теперь нам предстоят первые практические занятия по курсу изучения повадок выходцев из могил, – резюмировала я и уже почти решилась ткнуться носом в плечо парня, когда за окошком раздался печальный стон."
"Словно тоскующий ветер пронесся по саду. Будь я собакой, завыла бы в голос. Потусторонние звуки затихли и через один долгий миг повторились снова. Лакс вздрогнул, машинально прижал меня к себе. Так, в обнимку, мы и стали осторожно приподниматься, чтобы выглянуть из окна, как солдаты из окопа под обстрелом.
Темный силуэт грузного мужчины на фоне темного сада в слабом свете звезд нарисовался у подмеченной нами яблони. Рука создания коснулась коры дерева, будто пыталась вновь ощутить чтото из мира плоти, огладила топорщившуюся колом бороду. Призрак вновь простонал. Затем печальный покойничек сделал шаг, чтобы встать поровнее под яблоней. В тот же миг раздалось звучное жадное клацанье, и «призрак» истошно заорал! Вопль вперемешку с ругательствами самого прозаического свойства огласил ночной сад.
– Попался, голубчик! – злорадно завопила я, сиганув через открытое окно и на бегу метнув в мерзавца заготовленную заранее тройку рун, именуемую в пособиях по рунной магии весьма поэтично –
«оковы врага». Враг резко заткнулся и как подкошенный рухнул в траву.
Мы с Лаксом и Кейр оказались у яблони практически одновременно. Ярина, использовавшая для выхода из дома дверь, припоздала на какихто несколько секунд. Тяжело дыша не столько от физической нагрузки, сколько от возбуждения, мы окружили «призрака». Заправленная маслом лампа хозяйки и руна
кановысветили могучего бородатого мужика, раззявившего рот в беззвучном изза магического кляпа крике.