В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Сколько же всего было в этих глазах цвета шоколада… Всё, кроме смирения.
Он покачал головой, словно отметая какие-то свои мысли, и быстрым шагом направился ко мне, на ходу велев:
— Садись в машину.
— Ром, мне нужно ехать… у меня завтра экзамен.
— В машину, — буквально прорычал он, обходя капот и отворяя дверь авто. — Ты мне задолжала, не кажется?
Мне так не казалось. Но и просто уйти никак не получалось. Ноги будто бы приросли к месту.
— Я сейчас уеду, — глухо сообщил Чернов. — С тобой или без тебя.
Дважды повторять ему не пришлось.
То, что мы ехали к «морю», которое озеро, я поняла как-то сразу. Где же ещё расставлять финальные точки над «i», как не там, где вам когда-то было хорошо?
В салоне автомобиля стояла угнетающая тишина, которую он нарушил лишь однажды:
— Кто из них сказал про врача?
— Кир…
Глава 21
За пару лет до начала основных событий
Соня
Жизнь — это череда событий, каждое из которых по отдельности редко является чем-то судьбоносным, но, выстраиваясь вместе в одну путаную линию, создаёт причудливый узор в общей картине бытия.
После Ромкиного отъезда в Питер мы будто бы оба успокоились. Две параллельные прямые, которые пересекались несколько раз в год. Телефонные разговоры ночи напролёт и миллионы отправленных сообщений. Но так было и вправду легче. Любили, скучали, страдали, но справлялись.
Вдали от семейных волнений и вечно беспокойных взглядов, Ромео будто бы расправил крылья, почувствовав свободу. Его мышление всегда отличалось нестандартностью и оригинальностью, а там, в благодатной творческой среде Питера, ему было бы просто преступно сидеть на одном месте и ничего не делать.
Я тоже не теряла времени даром, учась самостоятельности. Здесь, наверное, стоит объяснить: всю жизнь я плыла по течению, завися от взрослых и чужой милости.
