В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Я при этом уже не присутствовала. Как только стало известно, что жизни матери и сына ничего не угрожает, вернулась домой — моя мама тяжело переживала полное одиночество. За последний год она неплохо восстановилась, но долгие разлуки со мной порождали у неё острые приступы тревоги.
Рома, по своему обыкновению, завалился ко мне в комнату через окно поздней ночью и без предупреждения.
— Сонька! — завопил он, пугая спящую Мусю. — У меня брат родился!
Я засмеялась.
— Ничего, что он у тебя неделю назад родился?
— Ни фига ты не понимаешь, — заулыбался он, притягивая меня к себе.
— Ты его уже любишь.
— Люблю, — согласился Рома, вновь припадая к моим губам и яростно доказывая, что в мире существует не только братская любовь.
В общем, он был счастлив. Они все пребывали в какой-то невероятной эйфории, вызванной благополучным разрешением кризиса. И я была счастлива за них всех… и за Сашек, наконец-то получивших свой опыт осознанного родительства, и за остальных братьев-сестёр, заполучивших новый объект для обожания, и уж тем более — за Рому, сумевшего принять ситуацию.
Вот только и для меня эта история не прошла бесследно, поселив где-то там, глубоко в душе, новую порцию неясной тревоги.
***
Первые пару лет мы прожили на каком-то драйве, а вот дальше… Дальше стало как-то сложнее.
Ромка с головой ушёл в проблемы старших братьев, принимая близко к сердцу трагедии каждого из них. Наверное, ему так было проще — переживать за них, а не циклиться на нашей с ним разлуке. Самым страшным оказалось то, что изменений в происходящем никто из нас поначалу и не заметил.
Однажды он не приехал на праздники домой, а я… приняла это как само собой разумеющееся. В следующий раз у меня случился завал на учёбе и пару дней не писала ему вовсе, и он тоже будто бы не придал этому значения.
"Я тогда впервые в полной мере задумалась о том, есть ли вообще перспективы у нашего совместного будущего. Мысль была горькой и пугающей.
Может показаться, что мы слишком легко отнеслись к нашей разлуке. Но на тот момент жизнь в разных городах была единственным способом не потерять себя и не изводить другого своими страданиями и переживаниями.
