В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Раздосадованно шаркнула ногой по полу, из-за чего чуть не навернулась со своих шпилек. Денису пришлось поддержать меня за локоть.
— Я знаю, что только порчу тебе настроение…
— Софья…
— Нет, послушай. Ты прав, я в растерянности и в раздрае. Но… обещаю, я постараюсь. Очень постараюсь, чтобы тебе помочь. Ты поддержал меня в один из самых сложных моментов в моей жизни. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты добился желаемого.
— Если бы ты только знала, чего я хочу на самом деле, — усмехнулся он.
— В смысле? — не поняла.
— Не бери в голову.
— Но…
Мы бы продолжили наш странный разговор, но тут появилась тётечка, громко объявившая:
— Белов и Романова.
***
По-хорошему, можно было просто расписаться, поставив свои закорючки в нужных документах, но тут было несколько но. Во-первых, нам нужны были красивые фотографии, которые бы заставили руководство университета поверить в реальность нашей вдруг вспыхнувшей любви. А во-вторых, нам было просто лень идти подавать заявление лично, а сайт «Госуслуги» предлагал исключительно полноценную свадебную церемонию.
Вот мы и стояли с Денисом посреди торжественного зала как два дебила и всеми силами выдавливали из себя лучезарные улыбки. Вокруг нас прыгал местный фотограф, щёлкая затвором, а сильно накрашенная мадам с шиньоном на голове зачитывала свою пафосную речь о ячейке общества и корабле любви.
Я едва сдерживала рвущийся наружу истерический смех, теребя в потных ладонях букет белых тюльпанов, подаренный мне Дэном.
— Брак – это серьёзный шаг, — объявила работница ЗАГСа.
Белов повернулся ко мне, слегка прищурился и заглянул в мои глаза, словно в очередной раз спрашивая, уверена ли я в своём решении.
Уверена я не была. Но головой кивнуть попыталась, хоть окаменевшая шея и отказывалась слушаться.
Он вопросительно изогнул бровь, а женщина с шиньоном нервно кашлянула, смутившись длительной паузы со стороны жениха.
— Я… — пискнула, не представляя, что именно собиралась сказать. Впрочем, продолжать свою мысль мне не понадобилось. Ход церемонии бракосочетания был беспардонно прерван звуком открывшейся двери.
Хотя нет, это я ещё мягко сказала. Не звуком — грохотом. Высокая резная дверь с чувством влетела в стену, являя миру Романа Александровича Чернова.
Он вошёл в зал во всей своей красе: идеальная чёлка, светлые брюки, белая рубашка и абсолютная уверенность в себе.
