В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Критически осмотрев себя со всех сторон, я заключила, что выгляжу вполне приемлемо для невесты. Простое белое платье с длинными рукавами и вырезом лодочкой доходило до колен, идеально очерчивая фигуру. Казалось бы, радуйся, да и только. Но на душе было пусто.
Видит бог, не так я планировала замуж выходить.
В дверь осторожно постучались, и я позволила себе ещё один тяжкий выдох, после чего, нацепив улыбку на лицо, выглянула в коридор.
Мама испуганно сделала шаг назад и тут же охнула, прижав руки к щекам.
— Сонечка, какая же ты красивая!
Неопределённо пожала плечами.
— Какая есть.
— Ну уж нет, ты у меня самая-самая! — мать хоть и говорила восторженно, но в её голосе мне послышались непонятные интонации. Уточнять я не стала, голова и без этого была забита всем на свете.
Я прошла в свою комнату, неуверенно двигаясь на высоченных шпильках. Не то чтобы я тяготела к красивой обуви, но раз в жизни хотелось почувствовать себя принцессой, хоть и фальшивой.
Мама последовала за мной.
Я погладила Мусю, которая самодовольно развалилась на моём диване.
— Порвёшь мне капронки — пойдёшь жить на улицу!
Кошка угрозы не оценила и, скучающе зевнув, отвернулась к стенке.
— Сонечка, ты уверена? — раздался за спиной голос мамы.
Недовольно скрипнула зубами. И злилась я вовсе не на Ларису Игоревну.
— В том, что отправлю Мусю жить на улицу? — шуткой попыталась спустить ситуацию на тормозах.
Но ма не унималась:
— В том, что хочешь выйти замуж за Дениса.
Бросила на неё настороженный взгляд.
— Он же тебе нравится.
— Да, но замуж за него не я собралась, — заметила мама.
У меня по коже пошли мурашки. Её наблюдательность временами пугала. До сих пор не могла привыкнуть в тому, что реабилитация мамы имела свои плоды.
— Так будет лучше для всех.
— А Рома?
— А Рома скоро вернётся обратно в свою питерскую жизнь и будет счастлив.
Ма покачала головой и скрестила руки на груди.
— По-моему, ты к нему несправедлива.
Сдавленно хмыкнула. С Черновым мы не виделись две недели. За это время, судя по Вериному инстаграму, Стас с Дамиром успели вернуться в Москву, что означало лишь одно: младший из этой троицы больше не нуждался в поддержке.
Было горько.
Наверное, до последнего надеялась, что Чернов стукнет кулаком по столу и запретит мне страдать хернёй. Но он сделал ровно то, чего я добивалась, — возненавидел меня. И винить в этом никого, кроме себя, я не могла.
