Ждали смерть беспощадную? Что ж, вы сами меня такой сделали… И гори эти флажки синим пламенем, раздражают!
Гирлянды бумажных флажков вспыхнули по одному лишь мановению моей руки. Зудели пальцы, звенело в ушах, но мне уже было всё равно.
– И извозчики бесят! Все! – со вторым взмахом руки все экипажи лишились колёс, осев на землю прямо на ходу.
– И алкашня эта тоже! – выкрикнула я, раздражаясь с каждой секундой всё сильнее. – Свиньи!
На слишком рано начавших праздновать посетителях таверны затрещала и разошлась одежда, обнажая розовые щетинистые спинки.
– Радуетесь? Веселитесь? – трясло меня при виде беззаботных горожан. – Ну да, вам-то что! Вам веселье, а мне погибель! Ничего, я не одна плакать завтра буду!
Ещё один взмах рукой… И ещё…
Где ты там, судьба-хренотьба? Выходи! Переиграю! Нет у тебя надо мной силы! Или всё же помериться хочешь?.. Так я себя не пожалею, костьми лягу – а по-твоему не случится! Я сама себе хозяйка!
Впереди замаячила главная площадь города, где громко наяривал на инструментах местный оркестр. А толпа из нескольких сотен человек уже подхватила начало прилипчивой песенки:
– Над леском, над озерцом, над крыльцом махнул крыльцом!..
Голова моментально взорвалась болью, и это меня отрезвило. Я судорожно зашарила по карманам в поисках капелек-артефактов. От горлопанов не спасут, но хотя бы инструменты приглушат. И похолодела, вспомнив, что оставила их в спальне. Какофония, которую другие уважительно величали красивым словом «музыка», резала уши. Перед глазами плыло. А ещё над толпой горожан, скандирующих во всё горло незамысловатые строки, поднималось нечто невиданное…
– Уна, сердце моё, – налетел на меня сзади поганец и крепко сжал в объятиях. – Детка, да хоть мечом руби… А я тебе сделать такое с собой не позволю… Да плевать я хотел на эти пророчества, мне не они важны, а ты!
Но не горячие признания поганца занимали сейчас моё внимание. Над толпой, дружно распевающей «Пастушку и дракона», облаком поднималась сверкающая магия. Пока ещё бесформенная, но постепенно обретающая очертания…
– Ты это видишь? – непослушными губами прошептала я, указав пальцем на жуткое зрелище. Весь мой гнев испарился, а меня парализовало от накатившего ужаса.
– Детка, о чём ты? – непонимающе переспросил Эрик. – Где?
– Это не песня… – еле выдавила я. – Что угодно, только не песня… В смысле, песня, да. Вот только вообще не она…
– Детка, да что там такое? Что ты увидела? – не на шутку встревожился Эрик. – Ты так побледнела.
