А я невольно присмотрелась к Эрику. Поганец… тьфу ты, пистоль! Пистоль был действительно красивый: с затейливой чеканкой по стволу и золочёной монограммой «СР» на ореховых щёчках рукоятки.
– Ох, потеря потерь, – сочувственно сказал Эрик. – А у парного, начальник, накладки костяные были, но с тем же вензелем?
– Так ты его видел, паршиве… В смысле, дорогой мой новый оперативник! Костяные, как есть! – обрадовался Скоропут. – Из бивня виндейской твари, что величиной с дом, очень уж матерьялец редкий… Где?!..
– Кажется, видел… – протянул поганец, нахально глядя мне прямо в глаза. – А, может, и нет…
Вот же памятливый, сволочь. Надо было его сразу из того пистоля в заброшке пристрелить.
– Не видел, – прошипела я и наступила ему на ногу.
– Ох, точно… с другим спутал. У пристава Нишо́на просто похожий. Извини, начальник, – развёл он руками. – Обознался.
– Никакого от тебя толку, Ро́йне, – буркнул Скоропут.
– «Ройне»?!.. – моментально вскипела я. – Дядька, а ты у этого проходимца документы смотрел вообще, прежде чем на работу брать? Либо врёт напропалую, либо бабка его так и не смогла определиться с имечком и весь ономастикон ему при рождении в свидетельство записала.
– Ройне – это уже фамилия, – скромно потупившись, сообщил поганец. – Но мне больше нравится «Эричек» – из твоих поджатых губок это звучит так сурово и так… многообещающе…
Я только зло зыркнула на него, а Скоропут уже громко хлопнул в ладоши:
– Так, деточки! Потом миловаться будете. Дело для вас есть… Уна, письмецо получила?
– Нет! – тут же открестилась я. – Я просто так зашла. По тебе, дядька, соскучилась.
– Да ну как «нет», Уночка, – нехорошо протянул Всевидящее око, снова отрезая мне путь к отступлению. – А я вот точно знаю, что некая мейсе Райкконен сейчас проживает в заброшенном особняке графа Стефен-Дари, потому туда и прислал.
Я лишь чиркнула большим пальцем по горлу, в упор глядя на поганца, сдавшего дядьке место моего нынешнего проживания. «Ещё и стукач», – прошипела я. Поганец послал мне воздушный поцелуй в ответ и сложил сердечко из пальцев.
– Получила, знаю. Вот и бесишься. Ты, племяшка, не корёжься. Выручи дяденьку… А то за решётку упеку. За уклонение от должностных обязанностей. И самовольный захват частной собственности.
Орала я долго. Топала ногами, бросалась личными делами, грозила небесными карами и вечным поносом. Те сотрудники, что были со мной немного знакомы, сливались со стенами и медленно ползли в сторону выхода.
