В зеркальной реальности, где каждая мысль может стать реальностью, главный герой по имени Максим ощущает себя странной фигурой в круге людей. Внезапно его жизнь переворачивается, словно с небес на землю, и он оказывается центром загадочной истории, где каждый шаг может стать последним. Атмосфера книги создана из капель холодного дождя, тихих парковых дорожек и тайн, которые лишь в сумерках становятся более прозрачными....
Он был сильно избит, губы в крови – видно, Алекс как следует попал Маниной книжкой!
– Туда!
Держа погнувшийся зонт наготове, Алекс зажег свет в комнате и толкнул незваного гостя на стул.
– Ну? Чего ты от меня хочешь?! Ну, еще свяжи меня! Ты же трус, тряпка!
Алекс вдруг засмеялся. Смеяться было больно, так больно, что потемнело в глазах. Должно быть, ребра сломаны.
– Не буду я тебя вязать, – сказал он, стянул пальто и швырнул его на пол. – Ты ни на что больше не годен. Я победил.
– Нет! – закричал человек и заплакал.
Алекс, державший зонт под мышкой, как шпагу, и жадно оглядывавшийся по сторонам в поисках какого-нибудь питья, вдруг остановился и уставился на человека на стуле.
– Ты получил все? – спросил он осторожно. – Еще тогда?.."
"– Ты был первым, кого я убил! – торжественно заявил незваный гость, опять скривился, и Алекс увидел у него на щеках слезы, настоящие горючие слезы!.. – И я сделал это так красиво! Ты тогда должен был покончить с собой, жалкий, трусливый ублюдок! Но ты оказался живучим и все мне испортил!
– Постойте, – перехватив зонт, Алекс взялся за лоб, охнул и опустил руку.
– Я не собирался! Я тебя почти убил! Но ты выжил, придурок!
– Вы увели у меня мой роман, – ровным голосом сказал Алекс. Выговорить это было труднее, чем в темноте бить наугад! У него сильно застучало в висках – так, как будто вот-вот проломится кость.
– Давно знаешь? – буднично спросил Стрешнев.
– Довольно давно. С тех пор, как вы при мне сказали что-то вроде «сокол с места, ворона на место». Это малоизвестная поговорка, и мой агент, когда все случилось, во всех интервью ее повторял. Только наоборот: ворона с места, сокол на место! В том смысле, что наконец-то все стало на свои места и теперь ежу понятно: книгу написал не я, а некий достойный человек! – Алекс стиснул кулак.
Услыхав про письма, Стрешнев вдруг спросил с удовольствием:
– Хочешь, я тебе напомню, как ты называл меня в письмах?!
Не надо.
