В зеркальной реальности, где каждая мысль может стать реальностью, главный герой по имени Максим ощущает себя странной фигурой в круге людей. Внезапно его жизнь переворачивается, словно с небес на землю, и он оказывается центром загадочной истории, где каждый шаг может стать последним. Атмосфера книги создана из капель холодного дождя, тихих парковых дорожек и тайн, которые лишь в сумерках становятся более прозрачными....
Не представляю.
– Я ждал долго. Просто убить ее мне было неинтересно. Мне хотелось, чтоб она мучилась. И еще обязательно нужно было развалить это чертово издательство. Она все трясется над своей репутацией, все обхаживает сотрудников и писателей! – Слово «писатели» он выговорил как ругательство.
– Она подозревала тебя в чем-то, – сказал Алекс задумчиво. – Это точно. Она взяла меня на работу, и я сомневаюсь, что она ничего обо мне не знала, хотя Павел и утверждал, что не знает!
– Кто такой Павел?
– Павел Литовченко, владелец.
– Я плевать хотел на нее! И ее сына я видал в гробу! Мне нет до него дела. Я должен был отомстить ей, а не какому-то сыну!..
– И все же Анна Иосифовна тебя подозревала! Она оставила для меня среди прочих писем с угрозами листок с буквой «С», который ты стащил. Его никто не мог стащить, кроме тебя, и я стал думать, зачем он тебе понадобился. Просто листок. Просто буква. А ты его забрал. Почему? Она ничего мне не объяснила, и я не стал спрашивать – никакого листка к тому моменту уже не было! Она оставила мне подсказку.
Стрешнев исподлобья смотрел на него:
– А ты подозревал?
– Да. Сначала из-за сокола с вороной, а потом…
– Я-то тебя сразу узнал! Это ты меня никогда не видел, а я тебя – миллион раз.
– Кем был тот человек в издательстве? Он же был не рабочим, да? У него оказались слишком дорогие и чистые ботинки.
– Писатель! – весело ответил Стрешнев и захохотал. – Очко в мою пользу! Все-таки одного я прикончил!
– Зачем?!
– Да все за тем же! Он написал отличный роман и наотрез отказывался от рекламы! И ни с кем из редакторов он никогда не встречался! Я решил действовать по той же схеме. Только мне не пришлось бы оставлять его в живых – здесь у нас не Франция! Я хотел одним ударом решить все вопросы.
