У нас же друзья-товарищи, сообща нахлебавшиеся лиха от наездов и слопавшие вместе не один пуд соли, подписав кучу бумаг, проверенных юристами и заверенных нотариусами, каждый день и час ждут от партнера подвоха. А то и киллера… если запахнет реальными деньгами. М-да… В том ли направлении мы движемся, господа-товарищи? Уверены, что развитие цивилизации стоит потери таких моральных качеств?»
Жаль, вопрос мой останется без ответа. Потому как и задать-то его некому. Ни сейчас и здесь, ни в той, прошлой жизни. Которая будущая… И, откровенно говоря, с каждым днем, прожитым в прошлом, нравится мне все меньше.
– Как на Сечь отправимся, рога с собою возьмем… В предместье живет Максим Хрущ, резчик – золотые руки. Он нам из них что ни захотим смастерит. Хоть кубок для меда, хоть пороховницу. Или сигнальный рог… Станешь атаманом – будешь его ревом казаков в бой посылать.
– И в мыслях не держал… – серьезно ответил Полупуд. – Вот только имя тебе надобно казацкое дать. Как по обычаю полагается. Хорошее прозвище – и такое, чтобы братчики не возражали.
Он замолчал, задумался… Я слегка запаниковал. Имя, если что, и сменить можно, а кличка – это навсегда. Не смола. Пристанет – не отдерешь.
– Трясило?.. Хмель?.. Сулема?.. Сагайдачный?.. О… Есть! Когда расскажу хлопцам, нашу историю, думаю, согласятся… Так что, новик Петро, роду и звания неизвестного, отныне и покуда казаковать станешь – зваться тебе Петром Ангелом.
Василий прищурился, как бы примеряя на меня прозвище. Как лежит… Не жмет ли в плечах, не обвисает…
– А что, неплохо звучит. Куренной атаман войска Запорожского Низового Петр Ангел! – Василий слегка толкнул меня локтем в бок. – Чего замер, как истукан? Кланяйся крестному в пояс и благодари, пока не передумал! Ну, и магарыч с тебя, само собой, полагается. За такое прозвище – ведро, не меньше. Как только до ближайшего шинка доберемся.
Я дважды просить себя не заставлял. И в самом деле поблагодарить не грех. Не Криворучко какой-нибудь или, к примеру, Беспамятный… Не говоря уже о таких, сохраненных молвой, «знатных» прозвищах, от которых краснели даже бывалые писари, занося казака в реестр, а сечевые попы истово крестились и отказывались поминать в святцах.
– Спасибо… батька… Василий.
Я не был до конца уверен, но, кажется, на Запорожье именно так казаки величали атаманов, а ученики – своих наставников и крестных. Судя по тому, что Полупуд не удивился – угадал.
