В Сагертской Военной Академии правят интриги и неформальные закулисные игры. Здесь гармонично сочетается благородство и скрытая амбициозность. Квэнти и Квэнни обменяются удачными шифрованными сообщениями, мимо которых пролетит лишь косноязычный комментарий, когда они прячутся в темноте под пальмами....
Нам там потом работать, а такие вещи забываются очень долго.
— Или не забываются никогда, — с хорошим чувством момента произнесла Мера и добила нас: — Ну, за мной, курочки. Ко-ко-ко.
— Ку-ка-ре-ку, — поправила ее я.
Стевен, подошедший к решетке своей камеры, проводил нас растерянным взглядом. И, когда мы уже подошли к лестнице, он крикнул:
— Я не знаю, почему пытался тебя ударить!
— Я знаю, — фыркнула Нольвен, — потому что ты, мх-х-х, низко интеллектуальный индивидуум с ограниченной социальной ответственностью.
— Это, прости, какое слово было? — с уважением спросила у лисоньки.
— Нормальное, — буркнула сердитая подруга. — Подходящее для этого… Аргх! Подходящее для этого ничтожного представителя мужской части Сагерта.
Наклонившись к Нольвен, я шепотом произнесла два слова, и она, хмыкнув, буркнула:
— Второе. Хотя первое тоже он, но как-то оно недостаточно экспрессивно. Не передает всю гамму чувств, так сказать.
Перешептываясь, мы выбрались наружу, жадно вдохнули свежий ночной воздух и погрузились в плат.
— У вашей внучки изысканный вкус, одно непонятно: как вы придали цветку столь необычный оттенок?
Бабушка скептически посмотрела на меня, пыхнула трубочкой и спокойно сказала:
— Вам для дела или так?
— Для дела. — Толстячок промокнул лоб платочком. — Жена у меня до чего любит такие вещи!
— Девочки пришлют вам письмо, где все подробно и обстоятельно опишут, — уверенно произнесла Мера и запрыгнула в плат.
Плат поднялся вверх, а мы с Нольвен приготовились к головомойке.
— Что, жмуритесь от ужаса? — хмыкнула Меровиг. — Бойтесь-бойтесь, бабушка сердита.
— А можно узнать, на что конкретно ты злишься? — осторожно спросила я.
— У вас было столько свободного времени, — прищурилась бабушка, — неужели не угадали?
Мы предпочли промолчать. Глядишь, какие-то наши выкрутасы мимо пройдут.
— Я была спокойна, — Мера смотрела вперед и уверенно правила платом, — ну сожгли кабак, туда ему и дорога.
У меня в прическе началось активное шевеление. Казалось, что Лилей пытается полностью слиться с моей прической.
