Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Контузия головы, осколочные ранения левого глаза."
"Медсестра зачитывает врачу данные сопроводительной карты, а мне каждое слово бьет набатом.
— Фомина, хотите присоединиться? С каких это пор психиатры у нас интересуются первичкой?
За маской нетрудно угадать ухмылку врача. Это то, о чём предупреждала Зоя Ивановна.
— Это мой брат, — повторяю в который раз и подхожу ближе.
— Маску надень, — медсестра толкает меня локтем, кивая подбородком в сторону коробки с одноразовыми масками.
Я делаю как она говорит и снова подхожу.
Медсёстры срезают нательное бельё, оголяя торс, подключают капельницы. На первый взгляд мне кажется, что вся его грудь испещрена ссадинами и кровоподтёками, но это оказываются узоры татуировок.
Врач ощупывает голову, пытаясь оценить степень повреждений, проверяет реакцию зрачка незабинтованного глаза. Когда начинают срезать повязку с левого глаза, меня пробирает дрожь.
— Вон, — с абсолютным спокойствием говорит хирург, не отвлекаясь.
— Степан Павлович… — заламываю пальцы.
— Я сказал: пошла вон, — тем же тоном. — Копылова, сопроводи, а потом возвращайся. Тебе как офтальмологу будет полезно.
Я не спорю и позволяю Лизе вывести меня. Она вытаскивает в коридор и толкает спиной к стене.
— Слышь, бестолковая, Палыч тебя теперь на пушечный выстрел не подпустит к твоему братцу! А ну возьми себя в руки. Родителям позвони пока.
Бестолковая… В памяти током бьёт обидное прозвище, которое мне дал Алексей. Бестолочь.
Ведь и правда нужно позвонить Виктору.
Я набираю номер отчима, сжимая холодными руками телефон. Он отвечает после третьего звонка.
— Привет, малявка. Неужели вспомнила обо мне? — слышу улыбку в его голосе.
— Дядь Вить… — голос не слушается.
— Так, — отчим настораживается. — Не предложили договор, что ли?
— Предложили…
— Тогда в чём дело? — шуточные нотки полностью исчезают из голоса отчима.
— Тут Лёша, — наконец набираюсь смелости произнести имя Шевцова вслух. — В госпитале.
В ответ устанавливается оглушающая тишина. Я только что сказала отцу, что его единственный сын ранен во время выполнения миротворческой миссии.
— Подробнее, — слышу глухой голос враз постаревшего мужчины. — Яна, не молчи.
— Пока не знаю. У него контузия в голову, осколочное глаза. Сейчас без сознания, готовят к операции.
Отчёт достойный врача, чего уж тут сказать. Ни эмоций, ни сочувствия. Спасительная корка льда на сердце.
— Выезжаю.
