Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
Отчим решил, вообще, никак не участвовать в происходящем и просто вышел из-за стола, так же швырнув вилку в тарелку с завтраком, к которому не притронулся. Видимо, похмелье после того, как он вчера вечером вернулся откуда-то пьяный, не позволяло ему издавать какие-либо звуки, хотя бы утром.
— Рот закрой, я сказала! — процедила мама, не разжимая зубов. Вернее, того, что от них осталось. — Своих сначала роди, а потом учи меня, как я должна своих воспитывать.
— Катя, — обратилась я к сестре мягко и обхватила тоненькое запястье.
Я первой вышла из-за стола и посмотрела на маму, тут же пожелав накинуть на её голову какой-нибудь мешок, чтобы она перестала прожигать Катю взглядом, полным ненависти."
"Боясь того, что мама может ей что-нибудь сделать, Катя держалась поближе ко мне, крепко держась за задний карман моих джинсов. А затем вздрогнула и ускорилась, побежав вперед, когда мама попыталась достать её кухонным полотенцем, чтобы ударить напоследок.
— Катя, ты одевайся пока. Я телефон на кухне забыла, — произнесла, я оставив Катю одну в прихожей.
— Ага, — всхлипнула она тихо, отчего я сама была готова расплакаться.
Вернувшись в кухню, я резко вырвала из маминой руки полотенце и грубо швырнула ей его в лицо.
— Ты чё творишь?! — выпучила мама на меня глаза, но вопрос свой задала приглушенно. Страх к отчиму, даже у неё, ещё никто не отменял.
— Это ты чё творишь? — приблизала я своё лицо к её. — Хочешь на ком-то отыграться, иди в свою комнату и бей, сама знаешь кого.
— А что, только ему можно бить мою дочку, — кивнула она на меня обиженно. — Пусть видит, что и его тупая дочка тоже может получать в этом доме.
У меня внутри всё упало. В эту секунду я даже слов не могла подобрать, чтобы выразить всю степень шока и ужаса, которые я сейчас испытала.
— Типа, я — твоя дочь, а Катя — его?
— Не лезь, — фыркнула мама раздраженно и уставилась в сторону окна.
— Ты нормальная, вообще, нет? Ничего, что мы с Катей обе твои дочери?
— Много ты понимаешь…
— Очевидно, гораздо больше, чем ты, — бросила я, испытывая чувство непередаваемой брезгливости к собственной матери. Это происходит не впервые, но, чтобы так… Она только что превзошла саму себя. — После школы я заберу Катю с собой на работу.
