Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
Скорее, я рисовала в воображении воздушные замки о том, где и как заработать денег и как можно скорее свалить от родителей, прихватив с собой Катю.
Мысль о том, чтобы бросить университет сейчас и сразу найти вторую работу, пришлось отмести. В прошлом году я пыталась провернуть подобное, и отчиму позвонили из университета уже через четыре дня моего отсутствия на парах. Оказалось, в деканате работает жена какого-то его друга, которая сообщает ему о любом моём прогуле.
В день, когда он узнал о том, что я прогуливала пары, он демонстративно избил мать, а потом и меня, когда я бросилась её прикрывать.
Поэтому вариант с тем, чтобы просто бросить универ сейчас и пойти зарабатывать на то, чтобы потом сбежать с сестрой, отметается сразу. Заработать на побег я должна незаметно.
Но, имея в запасе не так уж много свободного времени, сделать это достаточно сложно.
"Будь я парнем, можно было бы пойти в какие-нибудь подпольные бои, гонки или что-то около того. Но я всего лишь девушка, у которой за душой ничего нет. Равно как и каких-либо способностей.
Единственное, что есть у меня из имеющего хоть какую-то ценность — это моя девственность. Я неоднократно читала статьи о том, что некоторые девушки продают свою девственность за бешенные деньги каким-то извращенцам-миллионерам. Их увозят в тёплые страны, трахают и возвращают с круглой суммой на счету обратно.
Но, либо у меня есть принципы, либо я не дошла до такой точки отчаяния, когда я стану торговать своим телом.
Поэтому мне остаётся только работа обслуживающим персоналом с относительно гибким графиком.
После пар я вышла из универа и сразу наткнулась на Колесникова, который широко улыбался мне, демонстративно открывая дверь своей спортивной машинки.
— Ты просила найти тебя, когда вся очередь рассосётся. Прокатимся? — кричал он с парковки мне, стоящей на крыльце.
Я устало вздохнула и закатила глаза, спускаясь к парню.
— Ты так быстро обслужил очередь из желающих тебя девиц? Похвально, — повела я невозмутимо бровью. — А теперь поражаешь публику новыми завоеваниями? — спросила я, кивнув в сторону ржущих дружков Колесникова.
— Да мне плевать, что они обо мне думают и говорят, — заявил Колесников самоуверенно, всё ещё ожидая, когда я сяду в его машину.
— Угу, — кивнула я с усмешкой.
