Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
Пришлось зажмурить глаза и стиснуть челюсти, чтобы не дать волю эмоциям.
Я не знаю, что он со мной делает, и почему рядом с ним мне хочется превратиться в размазню, которая готова, как ребенок, нажаловаться на всех и расплакаться, просто уткнувшись в него лбом.
Господи…
И это я собиралась начать новую самостоятельную жизнь?!
— Алён… — Костин шепот над макушкой мгновенно заставил ком в моем горле разрастись до невыносимых размеров. — Что с тобой? Расскажи.
Тихо втянуть сопли не получилось.
В общем-то, Костя и так всё прекрасно понял.
— Ничего, — выдавила я кое-как. Обняла себя одной рукой за талию, а кулак другой прижала к губам. — Устала просто, — обронила быстро, пока не прорвало дамбу.
Тепло за спиной манило сделать крошечный шажочек назад. Всего-то и нужно переставить одну ногу и утонуть в ощущении надежности, которое я всегда испытываю рядом с Костей.
Но я по привычке держусь на расстоянии. Запуганная, забитая девочка внутри меня боится довериться.
Тем более, мужчине…
Я упорно игнорирую, что нити, которые я ощущала в спине ещё сегодня утром, уходя от Костя, сейчас превратились в канаты, что тянули меня назад.
— Я могу обнять тебя? — тихо спросил Костя.
Я зажмурилась ещё сильнее, понимая, что стена бесчувственности, за которой я успешно пряталась много лет, начала трещать по швам и распадаться на крупные обломки.
И хоть головой я мотала «нет», дрожащий голос, словно из глубин сознания, обронил короткое «угу».
Аккуратно, будто я хрустальная, Костя обнял меня, всё так же оставаясь позади.
Его руки нежно обхватили плечи, а моя оборона окончательно рассыпалась, когда я прижалась к нему спиной.
Всё так же, стараясь унять слёзы, я вцепилась в руки, обнимающие меня, пальцами спрятала нос в сгибе его локтя.
Мне нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. Сейчас всё пройдёт, слёзы отступят, и я налью этот чёртов чай.
— Маленькая, — выдохнул Костя над ухом, и я почувствовала, как его подбородок прижался к моим волосам.
Всего одно слово не просто переключило внутренний тумблер самоконтроля, а сломало в щепки.
Вцепившись сильнее в Костину руку, я беззвучно расплакалась, теперь уже спрятав лицо полностью в сгибе его локтя.
Похоже, после этого водопада рукав его толстовки нужно будет выжимать.
— Я понимаю, что ты боишься довериться кому-либо после всего, что с тобой произошло, но… — Костя затих, чтобы подобрать слова. — …но ты не обязана быть сильной всегда. Это сложно. Даже самые крепкие рано или поздно ломаются.
