Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
— Ты ведь что-то задумала? — его голос опустился до таких низких частот, что ещё пара фраз, и я потеряю сознание просто от экстаза слышать этот голос.
— Я?! — сама невинность. — Нет. Просто… Некрасиво?
Сердце бахнуло в груди, когда Костя поднял руки, запустил пальцы в мои влажные волосы и поцеловал так трепетно и страстно, что вмиг закружилась голова.
Не помня себя, я ответила Косте тем же. Подалась к нему, вжалась в горячий торс, понимая, что полотенце, начало сползать.
Затвердевшие соски коснулись горячей кожи.
Я цеплялась за его шею, торс. Пробегалась ногтями по крепким мышцам, в то время, как наши языки сплетались в причудливом танце, ритм которого мне неизвестен. Но то, как в этом танце ведет меня Костя, позволяло не думать о следующем шаге.
Главное — не споткнуться. Но и в этом случае, я уверена, Костя не даст мне упасть.
Полотенце не свалилось с меня, оставшись зажатым между нашими телами.
Не прерывая поцелуя, Костя подхватил меня под бёдрами.
Я старалась не думать о том, что я совершенно голая сижу на Косте и слишком явственно чувствую, насколько он возбужден. Ни его боксеры, ни полотенце между нами, нисколько не скрыли этого факта.
Костя касался руками только моей обнаженной спины. Он гладил её ладонями, иногда мягко впивался пальцами, но не переходил черту.
Кажется, коснись он моей груди, я бы прямо сейчас в ужасе спрыгнула с него и закрылась в ванной.
Я хочу привыкать ко всему постепенно.
Вдруг Костя потянул за полотенце, и я позволила вытянуть его из-под меня, слегка привстав.
И теперь, когда между нами осталась только тонкая преграда в виде его боксеров, стало по-настоящему волнительно."
"— Поверить не могу, что я это делаю, — выдохнула я рвано в разгоряченные поцелуем губы.
— Поверить не могу, что ты это делаешь, — отзеркалил Костя. Поймал губами мою нижнюю губу, слегка прикусил и отпустил.
— Да.
— Не пожалеешь?
— Господи! — я шумно выдохнула и закатила глаза. Уткнулась лбом в широкое плечо и затихла на несколько секунд. — Просто неси эти свои штуки, если они у тебя есть, и сделаем это.
Мне было настолько не по себе, что я была готова провалиться сквозь землю. Я не умею говорить о таком. Да я даже думать о таком не умею.
— Какие штуки? Шашки? — кое-кто прикинулся дурачком.
