Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
И тут прямо на столешнице возле мойки увидела скомканную ткань. Это была рубашка Лекса. Он дома. Или был.
Облегчение вздохом вырвалось из груди. Он, конечно, тот ещё засранец, подпортивший мне жизнь, но я рада, что с ним всё в порядке.
Но тут я замечаю на рубашке какие-то пятна. Судорожно схватив её, ударила ладонью по выключателю локального света. Пятна красные, уже немного потемневшие. Кровь! И много. Господи, а где же сам Шевцов? Вдруг, ему плохо, а я тут стою и пялюсь на его рубашку?
Я торопливо поднимаюсь на второй этаж, почти бегу к его комнате.
Дверь в комнату Шевцова приоткрыта. Совсем немного, но этого хватает, чтобы в коридор едва отсвечивала слабая полоса серебристого света. С бьющимся сердцем я открыла её шире и, словно вор, проскальзнула в комнату. Я была тут только однажды – в первый день. Хотела подружиться, но Лекс быстро и чётко указал мне на моё место.
Жалюзи были открыты, и комнату заливал лунный свет, проникая через высокое окно.
Алексей лежал на кровати лицом вниз, свесив с кровати одну руку. Спина парня размеренно вздымалась. Шевцов спал. Он даже постель не расстелил, так и уснул поверх одеяла в одних джинсах."
"Всё. Он дома. Жив и здоров, вроде бы. Пьян, если судить по густому запаху алкоголя в комнате. Так чего я стояла и смотрела на полуголого сводного брата? На человека, превратившего мою жизнь в кошмар.
Я тихо подошла ближе к спящему парню. Его тёмные волосы разметались, а веки едва заметно подрагивали. Костяшки кистей были сбиты в кровь, которая бурой коркой запеклась на коже. Губа припухла. На ней тоже кровь, но всё ещё свежая, не свернувшаяся. Алексей даже во сне не выглядел слабым и беспомощным, как все нормальные люди.
Наверное, я сошла с ума, спятила, тронулась умом или отправила адекватность далеко в космос. Но я протянула руку и прикоснулась кончиком пальца к капле крови на губе сводного брата.
Прошла секунда. А потом боль хрустнувшего запястья ослепила и заставила вскрикнуть. Я попыталась выдернуть руку, но попытка оказалась тщетной. Лекс был пьян, а глаза его заволокло туманом.
