Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
И не успела я и ойкнуть, как он дёрнул меня, и в одно мгновение подмял под себя, навалившись всем весом.
Он тяжёлый, от него пахло алкоголем, смешанным с парфюмом. Едко, пугающе. Мне стало нечем дышать. Я едва не задыхалась, но крик так и застрял в горле, не вырвавшись. Попыталась отчаянно бороться, оттолкнуть парня. Но разве это мне под силу? Моё кошачье сопротивление он даже не почувствовал.
– Рад, что ты пришла, – прохрипел он мне куда-то в шею.
А потом прижался губами к плечу и больно прикусил, отчего я вскрикнула.
– Обалденно сегодня пахнешь.
Лекс провёл носом по моей шее, заставляя страх, боль и унижение смешаться в жуткий коктейль, приправленный каким-то странным жгучим ощущением. Тело было будто оголённый электрический провод.
Когда ладонь Шевцова сжала мой подбородок, я зажмурилась и замерла. С ужасом осознала, что бороться бесполезно. Мы были одни в огромном доме, сейчас ночь, а намерения Шевцова вполне прозрачны. Если стану бороться, будет только хуже.
Моё тело словно окаменело.
Но я себя переоценила. Когда его ладонь скользнула на мою талию, не выдержала и выдохнула:
– Лёша, пожалуйста, – голос сорвался, – я не хочу. Не надо, Лёша…
Шевцов вдруг замер, поднял затуманенный взгляд, пытаясь разглядеть что-то в моём лице при неверном свете луны. Во взгляде проступил шок.
– Бестолочь? – его голос всё ещё был хриплым, но в глазах появилось осознание, и Лекс поднялся на вытянутые руки.
– Хотела убедиться, что ты целый и невредимый, – ответила тихо, боясь даже пошевелиться, вдруг он разозлиться и продолжит.
– Чокнутая. Убирайся! – Алексей отстранился и, не дав мне даже возможности выползти из-под него, сталкнул к кровати.
Я скатилась и упала, неуклюже приземлившись на четвереньки, едва не взвыв от боли в недавно ушибленном колене. А потом едва ли не с низкого старта сделала ноги.
Расстояние до комнаты показалось длинным и непреодолимым. За мной никто не гнался, но я всё же стремглав бросилась к двери. Момент, когда я судорожно закрывала замок в своей комнате, становился уже регулярным. Но в этот раз получилось далеко не с первого раза, потому что руки просто ходили ходуном. До кровати я тоже добралась не сразу. Просто осела на полу посреди спальни в полной темноте, чувствуя подступающую истерику.
