Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Челюсти сжаты, желваки натянуты, а в руках… в его руках я увидела ремень.
Я моргнула в надежде, что мне показалось. Потом ещё раз и ещё. Но Шевцов никуда не делся. Он стоял на пороге комнаты, глядя на меня с бешенством и держа в руках ремень. Обычный такой, от брюк.
Захотелось хихикнуть. Нервное, наверное. Ну не станет же он меня и правда лупить ремнём. Или…
Лекс вошёл в комнату и прикрыл дверь. Тихо и без стука.
– Сюда иди, – голос звенел яростью, но говорил Алексей приглушённо.
Когда он сделал шаг в моём направлении, я запаниковала.
– Ты серьёзно? Ты же не станешь и правда…
– Сюда иди, сказал.
Я отступила, продолжая с ужасом смотреть на ремень в руках «брата». Он действительно вознамерился меня выпороть! Чёртов Лекс! Долбанный псих!
– Не смей ко мне приближаться, – я уже упёрлась коленями в кровать, дальше отступать уже было некуда, но в какой-то отчаянной попытке я влезла на неё, возвышаясь теперь над Шевцовым.
Попытаться оббежать его было бы глупой идеей, и дёрнуться не успела бы. Я спрыгнула с другой стороны кровати, теперь между нами был широкий барьер, но выход располагался за спиной парня, так что я оказалась в западне.
"Внизу что-то громко загрохотало, и Лекс на мгновение отвлёкся. Этого мне и нужно было. Я резко рванула в обход кровати, но как назло, бок предательски прострелило. Я охнула, схватившись за испачканную кровью Арсения спинку кровати.
Но даже не случись со мной этой подлянки, сбежать бы мне не удалось, потому что на моих запястьях тут же сомкнулись стальные тиски.
Уже секунд через десять, Лекс, усевшись на кровать, перекинул меня через колено, вторым зажал ноги, локтем надавил между лопаток, вынудив уткнуться лицом в кровать.
– Отпусти меня! – крикнула я в отчаянии, чувствуя, как от злости и стыда полыхает лицо. – Ты совсем с катушек слетел, мать твою!
– Тебе в детстве не говорили, что старших надо слушать?
И тут на мою задницу опустился ремень.
– Ты просто конченый псих, – рыдания вырвались из моего горла вместе с криком, когда ягодицы снова обожгло.
– Я же сказал тебе, бестолочь, сидеть и своей комнате и нос не высовывать.
И снова огонь на заднице.
– Лекс, ты совсем на хрен одурел?!
В комнату влетел Максим Ларинцев. Господи, как же стыдно. Как же всё это унизительно.
– Макс, иди на фиг. Я сам разберусь.
