В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни.
Пока людей нашли, пока подняли, она без чувств лежала. По голове-то не сильно попало, а вот ноги защемило.
— Где голова, а где ноги! Ты чего говоришь-то?! – не сдержавшись, заорала я на Сильвию. Но та, похоже, ожидала такого моего поведения и молча смотрела сейчас на меня.
— Идём, как раз узнаем, правда ли всё за неё оплачено, - вставила Сильвия, как только я замолкла, выплеснув всё своё негодование.
На крыльцо вышла немолодая женщина. Видимо, увидела нас в окно. Посмотрела на нас обеих, изучая, словно проверяя: можно ли в дом впустить. Мотнула головой, приглашая.
Внутри было прохладно, несмотря на обеденную жару. Прихожей не было. Мы сразу оказались в кухне с огромным столом и висящими над ним сковородами огромных размеров. Здесь же стояли два топчана. Они, скорее всего, ночами не пустовали. Две большие комнаты разделяла шторка.
— Кто вы ей? – наконец заговорила хозяйка дома.
— Никто. Я соседка. Её дети сейчас у меня. Но мне… - я хотела было опять сообщить, что мне нужно уехать.
Хозяйка, не дожидаясь объяснений, поманила нас за шторку. Когда я нашла глазами Нору, ноги подкосились. Я буквально повисла на плече у мощной Сильвии."
"На топчане лежала женщина с синим лицом, заплывшими глазами и перебинтованной головой.
Она, скорее всего, не видела нас, потому что отёки под глазами почти соединялись со лбом. Но, услышав голоса, осторожно повернулась в нашу сторону.
— Нора? – чтобы увериться в том, что это на самом деле моя соседка, спросила я.
— О! Стелла. Это ты? – неуверенно и шепотом спросила Нора, и я узнала её голос.
— Это я. Не волнуйся. С детьми всё хорошо. Как ты? Что болит? Что с твоим лицом? – я присела на край топчана и взяла её ладонь.
— Не торопись, не трогай. Она два дня только как в себя пришла. Есть начала. Еле заставила. Только знает про детей шепчет. А потом ревёт, спрашивает, давно ли здесь. Вот и вру всё время, что второй день, иначе вставать порывается, - хозяйка схватила меня за плечо и отвела от больной.
— А ноги? Что с ногами? – вспомнив про неувязку в рассказе Сильвии, спросила я у «доктора».
— Я не знаю как, но ноги она не переломала. Ушибы сильные, а кое-где мне даже пошить пришлось. Раскроило, как корову. Хорошо хоть догадались перетянуть бедро. А то умерла бы за пару часов. Мою дочь благодарить надо. Она с ней работала в этот вечер. Вдвоём котел чистили. Моя-то прытче, мельче спрыгнула, и не коснулось её. А эта ведь длинная, как палка.
