В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Усевшись, я поёрзала, а потом попросила её принести мне подушечку на стул. Да и для себя не забыть.
Как только она исчезла за поворотом, я вылила почти весь её чай и перелила своё сонное снадобье в её кружку.
В итоге я только делала вид, что пью остатки, а она довольно быстро выпила снотворную травку, иногда облизывая губы, видимо, недоумевала, отчего её чай имеет столь странный вкус. Но раз готовила его она сама, заподозрить что-то не удосужилась.
Когда мы улеглись в постель, я боялась одного – заснуть. Нужно было дождаться, когда моя служанка привычно засопит.
Аккуратно ступая по ковру, я собрала всё необходимое, что лежало в разных пока местах, добавила ко всему прочему небольшой котелок, ложку и нож, жареную домашнюю колбасу и сухарики. Спички, сухари и одно из платьев я положила во второй бурдюк. Залить его воском возможности уже не было, но кусочек сливочного масла, вдавленный в тугой узел, я надеялась, хоть немного справится и спасёт спички от промокания.
В мешок же засунула пару легких тапочек и более плотные кожаные ботики.
Подняла, представила, сколько это все будет весить, когда промокнет, и тяжело вздохнула. Присела на стул, посмотрела на Лизи, спящую крепким, можно сказать, богатырским сном, и, привязав к поясу тряпичный мешочек, вышла из комнаты.
В темном кабинете я ориентировалась достаточно, чтобы не зацепить ногой и не уронить чего-нибудь. Лунный свет хорошо освещал пол и часть стеллажей. Ключ так и висел в небольшой дверце.
Открыв её, я подумала, что тётушка утром очень расстроится.
От мужа, еле держащегося на ногах, у меня могла появиться разве что мигрень. И Данэль мог быть спокоен. А вот «на воле», на свежем воздухе я могла резво начать «размножаться»!
Подумав, я достала из мешочка десять кругляшей: монет, на которые можно было прожить пару месяцев, не больше.
Закрыла всё, как было, потом, оставив мешок под лестницей, вернулась в комнату, аккуратно перевернула всю постель, имитируя подобие возни, которую я могла устроить, обороняясь. Открыла окно и выкинула за него портьеру. Хотелось более красочной обстановки похищения.
