В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
В комнате я изучила все швы этого удивительного изобретения из средневековья: швы были качественно пропитаны воском. Срезав узкую часть, нашла внутри заскорузлые и высохшие стенки. Завернула книгу в шарф, поместила внутрь, затянула, как могла, верх. Подумав, налила на место стяжки расплавленного воска.
Мешок мой имел размер среднего рюкзака. Осмотрев и вспомнив, что уходить мы с ним будем не огородами, а водой, пришила лямки. Хорошо, что Лизи принимала самое активное участие в пошиве платья. К радости моей, комплекции мы были одной.
Сначала швеи принялись указывать мне, но потом, прикрикнув, я поставила их на место. Сама сняла с себя мерки и показала, что служанка тех самых нужных им размеров.
Показывалась я в гостиной пару раз в час, чтобы моя Лизи не начала меня искать. Портнихам пришлось раздвинуть диваны и установить в центре табурет. На нём-то она и стояла почти всё время. Шили они, судя по всему, прямо на ней! Шили платье, которое никто и никогда не наденет!
Глава 24
Тишина в доме наступила очень поздно.
— Оливия, сделай мне настой для сна, - попросила она, прежде чем подняться в комнату.
— И мне тоже надо настой, - успела вставить я. – Так переволновалась, что, наверное, не смогу заснуть."
"— Да, милая, это верно.
— Доброй ночи, тётушка. Я так рада, что у меня есть вы! – я не льстила и не обманывала, когда сказала это. Если бы не чёртово замужество, уверена, мы нашли бы с ней общий язык и жили припеваючи вместе.
— Да, милая, я тоже рада, что ты провела какое-то время со мной. Но ты сильная и умная, а значит… всё будет хорошо, - она обернулась, тепло улыбнулась мне и, аккуратно ступая по ступенькам, поднялась к себе.
— Вот, леди, Оливия приготовила для вас, - Лизи подала мне кружку, исходящую паром. – Она велела пить горячим.
— Лизи, сделай себе чаю. Давай выйдем на улицу. Там так хорошо и свежо, - к удивлению моей служанки, уставшей за день, как лошадь на цыганской свадьбе, предложила я.
— Да, коне-ечно, - протянула она и заторопилась в кухню.
По дорожке вокруг дома мы шли осторожно: я несла фонарь, а Лизи две чашки.
