В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Корова не собиралась лягаться. А я не собиралась приседать возле неё. Согнувшись и удерживая в одной руке котелок, второй я попробовала сдавить сосок.
Корова мотнула головой, но не дернулась и не поспешила убраться. С пятого раза из-под моего кулака в котелок брызнула упругая белая струя. Я боялась поставить его на землю и попробовать доить обеими руками. Поэтому торопливо сжимала сосок одной.
К моменту, когда спина моя уже отказывалась стоять в напряжении, а голова, вертящаяся с бешеной скоростью, чтобы заметить движение коровы, её хвоста или ребятишек у реки, я имела в котелке, наверно, почти литр свежего, вспененного струями молока.
Решила не испытывать судьбу и ушла в лес, где, усевшись на удобную кочку, жадно пила теплую жидкость. Сытости особой не прибавилось, но жить стало веселее. Потом улеглась, зажевала несколько тех самых сладких травинок. И не заметила, как заснула.
Разбудил рев коров, которых, скорее всего, уже снова привели на поле. Доить их было бессмысленно: хозяева должны были сделать это до выхода на пастбище.
Солнце еще не грело, легкий туман поднимался от земли, и я вспомнила, что это не предвещает солнечного денька. Собралась и, аккуратно обходя пастбище, вдоль леса пошла дальше.
Когда заметила первые крыши на противоположном берегу, небо стало уже темнеть, а ветерок становился всё прохладнее. Тогда-то я и заметила перед собой дорогу. Она тянулась вдоль реки, а потом терялась в лесу. Вот по ней-то я и решила идти. Повязала платок повыше, полностью упаковав в него волосы, как делали это женщины, виденные мной в рабочем районе.
Хорошо бы было знать, откуда и куда вела разбитая колёсами телег колея.
На противоположном берегу уже потянулись дома, очень плотно стоящие друг к другу, словно земли вокруг было мало.
Желудок мой подвело, и он заткнулся, начиная побаливать. Я жевала сладкие травинки, но это уже не помогало. Хотя я была абсолютно уверена, что бодрости они мне придают. А значит, сахар всё же попадает в кровь и мой уставший уже от мыслей мозг.
Телега выехала с той стороны, откуда я пришла.
— Ты идёшь в нашу деревню? – спросила девочка и улыбнулась. Паренёк продолжал меня рассматривать, но теперь уже свёл брови к переносице, словно я похожа была на неблагонадёжную особу. Хотя… я бы тоже так подумала.
— А как она называется? – уточнила я и улыбнулась в ответ.
