В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни.
Такую-то красоту, конечно, замуж не отдадут, даже не пробуй! – я наконец поняла, что он смеётся надо мной! Ишь ты, тварюга! Вон каким белым и пушистым прикидывался, а сам… крокодил!
— Я не стану отвечать на твой сарказм, Леонардо, потому что мне сейчас не до поруганной чести. Мне бы выжить. Ладно, об остальном потом. Что тебе от меня надо? – я поставила, наконец, ведро и присела на стул возле стола. Он остался стоять возле окна.
— Мне не надо. Тебе надо. Не справишься ты одна. Денег не взяла. Тётушка проверила и удивилась, что тебя без денег увезли. Я бы тоже удивился. Жених твой вон сколько запросил, и это при том, что сам, как скукоженная черепаха!
— Ты, гляжу, хорошо с крокодилами и черепахами знаком? На болотах жил? – не удержалась я, чтобы не ответить на очередную его подколку относительно моей востребованности как невесты.
— Прости. Правда смешно. Но они поверили, и хорошо. Значит, то, что ты хотела, получила. А вот я несколько дней за тобой по следу иду и всё надеялся увидеть того, к кому ты ушла. Но столько времени прошло, а ты всё одна и одна. Да и этот… - он мотнул головой в сторону двери, видимо, имея в виду Марко, - и он проболтался, что ты мужа ждёшь. Да только врёшь. Он понял, что ты этим «мужем» прикрыться хотела. Чтобы не донимали. В общем, всё, что дальше усадьбы, ты не спланировала, леди Стефания.
— Я называюсь Стеллой! – снова пропустив мимо ушей его остроты, уведомила я."
"— Тогда мне снова можно стать Сэмом? – спросил он.
— Нет. Дурацкое имя. А… в общем, хоть груздём называйся, мне плевать. Так чего тебе от меня надо на самом деле? – я вдруг поняла, что даже рада увидеть человека из реальной жизни. Хоть и не первой моей жизни, но из того места, где всё вокруг не пахнет вонючим мылом и надо придумывать, во что сходить в туалет.
— Я хочу тебе помочь. Одной, за пределами тётушкиной усадьбы тебе будет тяжело, Стеф… Стелла. Чёрт, мне тоже не нравится это твоё выдуманное имя. Я, наверное, понимаю теперь тебя. Есть что-то в этом, - он изъяснялся не как конюх. Может, конечно, в этом мире все конюхи такие внимательные к деталям и так хорошо могут складывать слова, но это вряд ли.
— И как ты собираешься это сделать? – просто выгнать его у меня вряд ли получится. Надо еще узнать, что он хочет за свою эту помощь.
— Побуду твоим «мужем». Так к тебе будет поменьше вопросов. Да и убираться надо из этого места: тут через неделю столько всего к тебе прицепится… - он осмотрел комнату с таким видом, словно не спал в конюшне.
