Вы гордитесь своим государством, рома? Считаете себя цивилизованными в отличие от сарм? Ну так знайте: вы даже хуже! Сармы, по крайней мере, не убивали своих мужчин! Что вы получили, отстранив людей от власти? Угасающую экономику и слабеющую военную мощь? Вы покорились жрицам, хотевшим власти. В итоге – вымираете. Идея, что раса, нация или социальная группа превыше остальных, рано или поздно убивает своих носителей. Мы на Земле это проходили…
Когда я умолк, в курии воцарилась тишина. Слышно было, как жужжит, выписывая круги в воздухе, муха. Тепло от разгоряченных тел пробудило ее от спячки. На ближней к принцепсу скамье медленно встала Лаура. Глаза ее горели.
– Как давно ты в Паксе, сенатор?
Слово «сенатор» она выговорила с омерзением.
– Меньше года, достопочтенная!
– Однако берешься утверждать, что у нас неправильный строй. Тысячу лет было хорошо, но вот пришел ты и разъяснил, что это не так. На основании чего? Вы с Октавией враждовали? Ты повинен в этом не меньше ее. У тебя сын? Это могло стать случайностью. Я понимаю, чего ты добиваешься! Отдать власть людям и низвести нол до положения рабынь!
Я не успел возразить: сенаторши завопили и замахали кулаками. Но теперь как болельщики, увидевшие команду противника. «Писец! – подумал я. – Побьют и выбросят из курии. Лишат званий и наград и посадят в тюрьму. Это в лучшем случае. У них вроде есть: „объявить вне закона“. После чего тебя убьет любой желающий. С чего меня понесло? Надо было поговорить с Флавией. Та хоть любит меня…»
Я увидел, как поднимается Северина. Вот и прокурор! Я проехался по ее вотчине – Храму. Сейчас врежет – мало не покажется! Флавия заметила движение трибуна и сделала знак распорядителю. Та зазвонила в колокольчик. Не сразу, но сенаторши угомонились. Некоторые, опускаясь на скамьи, недовольно ворчали. Северина откашлялась.
– Мне, как и Лауре, обидно слышать слова Игрра. В Паксе он действительно недавно, вдобавок – мужчина. Мы привыкли отказывать им в уме. Мужчины требуются лишь для продолжения жизни, ведь так? – Он обернулась к скамьям, и там закивали. – Тысячу лет назад мы отстранили людей от власти, считая, что это правильно. Игрр сказал, что это ошибка. Горько слышать… – Северина вздохнула, и я мысленно сжался – сейчас! – Но вот что я скажу, почтенные: Игрр прав!
Сенаторши охнули. Я – тоже.
– После избрания меня понтификом я редко бывала в курии. Следовало разобраться с делами в Храме. Я пересмотрела пергаменты, опросила жриц. Злоупотреблениям Октавии нет примера.
